Любовь без поцелуев (СИ)

В шкаф, конечно, уже не влезем вдвоём, но просто так накрыться одеялом и лежать «в домике», натянув его, как полог, ногами… Тут даже не в сексе дело. Кто узнал бы, смеялся бы, конечно. Да пофиг мне, я раз уж решил, что я гей, то, наверное, имею право на чувства…

Вот у кого никаких чувств нет. Этот тупорылый садист сидит рядом. Мы оба смотрим на плешивого мужика с каким-то обвисшим лицом.

– Итак, из-за чего драка? – а, да, этот дебил просил меня не говорить, хотя, ему-то что…

– Не было никакой драки, Геннадий Валерьевич.

Просто Макс показывал мне приёмы таэквондо и всё.

Ах ты, сволота, запомнил про таэквондо!

– Веригин?..

– Ну, – мой голос, по-прежнему, звучит неуверенно, – да… мы устроили этот, как его… спарринг… ну и увлеклись.

– Объяснительные пишите!

Объяснительные, мать твою. Сколько я их писал за свою жизнь. По поводу одежды, по поводу непристойного поведения (это когда меня из предыдущей, ещё более крутой гимназии выгоняли… ну, вернее, выгоняли не меня, а Спирита, я ушёл за компанию, потому что целовались мы, всё-таки, вдвоём, а то, что его семья не такая богатая, это несправедливо), а уж по поводу нахождения не в том месте, не в то время… Если бы я стал каким-нибудь великим человеком, то, продав все объяснительные с моей подписью, можно было бы сколотить нехилое такое состояние.

Впрочем, похоже, Комнин пишет их ещё чаще. Я отсюда вижу, с какой скоростью лист покрывается его странным почерком. Он у него какой-то очень раздельный и очень примитивный, каждая буква лишь слегка обозначена. И, при этом, иногда встречаются росчерки на полстроки. А у меня почерк тоже раздельный, наверное, потому, что сначала я научился писать по-английски, но твёрдый, изящный, красивый… таким, во всяком случае, он мне самому кажется."

"– Спарринг, – пробормотал директор, – мне эти ваши спарринги… Если я тебя, жертва аборта, смогу до конца учёбы в колонию отправить, то так напьюсь на радостях… Ты ведь ошибка природы, честное слово.

Вы тут почти все – ошибки природы, балласт на теле общества. Что смотришь, – это уже мне, – а ты – довыпендриваешься. Знаю я вас, никчёмыши. Тебе, Комнин, весной семнадцать уже будет?

Чего? Ему что, ещё семнадцати нет?

– Ну и?

– А с малолетки сразу на взрослую – и вот твоя дальнейшая карьера. А за драки тебе каждый год добавлять будут, там тебе не здесь.

Стас только брови поднял и, когда директор отвернулся, показал ему фак. А я продолжал удивляться.