Любить монстра

Сдерживал, потому что знал, что ещё успею. Теперь он никуда не денется! Поэтому оставался на месте и ждал!

Проходит ещё час и наконец-то ко мне выходит Борисович. Он тяжело вздыхает, но в глазах не вижу того волнения, которое возникало всегда, перед тем, как он хотел сообщить мне тревожную новость.

— Отравления или каких-либо наркотических веществ в крови, мы не обнаружили, — уведомляет и я облегчённо выдыхаю. — Стресс. Нервы. Волнение. Возможно, даются в знаки, обретённые в прошлом травмы…

— Какие травмы? — обрываю.

"— Об этом я и хотел вас спросить, — задумчиво говорит Борисович. — В области ключицы и правого предплечья есть рубцы, которые говорят о том, что в прошлом у девушки были переломы в этих местах. А так же, есть незначительные рубцы в теменно-затылочной области черепа. Пока, я ввел ей дозу успокоительного, чтобы стабилизировать её состояние, вызванное слишком частым сердцебиением. А для более подробного анализа пациентки, мне нужна её медицинская карта, чтобы знать, что произошло в прошлом и насколько сильным могло быть повреждение головного мозга.

— Сейчас, как она себя чувствует? — нервно спрашиваю. Мне было жизненно необходимо узнать её теперешнее состояние, хотя теперь и прошлое вызвало интерес. Я всё о ней узнаю. И даже найду медицинскую карту.

— Она спит. Успокоилась. Всё будет хорошо, — обнадёживает меня доктор. — До утра она точно не очнётся, так что можете ехать, Никон Григорьевич.

— Оставляю под твою ответственность! — грозно приказываю, с трудом заставляя себя уйти. — Если с ней что-то случится — урою! И чтобы всё в лучшем виде! — предупреждаю. — Она ни в чём не должна нуждаться если проснётся!



— Я понял. Сделаю, — убеждает меня Борисович, и я ухожу.

Глава 27.

Артём.

Глухой удар. Брызг крови. Мат.

Это всё, что я слышу и вижу уже второй час.

Он знал как, где и насколько сильно ударить, чтобы не убить, но принести сильнейшие муки, и сейчас упивался состояние поверженного, полностью погрязнув в своём втором облике монстра!

В такие моменты даже я его боялся.

Его взгляд менялся, становился зверским, движения были резкими, тело напрягалось, настолько сильно, будто бы в него вселялся другой человек.