Любимые женщины лорда Фэлтона

Ринг обступили плотным кольцом, так, что невозможно было сразу разглядеть, кто именно сегодня выступает из джентльменов. Дориан заинтересованно взглянул на дерущихся мужчин, но не заметив среди них Персиваля, направился через толпу, пытаясь отыскать последнего взглядом.

- Возможно, молодой Уитни сегодня не выступает? – предположил Тони, следовавший тенью за другом.

- Навряд ли он упустит такую возможность заработать, - ответил Фэлтон. – Ты же видишь, сегодня клуб переполнен азартными господами. Предвкушение скачек будоражит умы милордов.

- Твоя правда, - кивнул Тони и вдруг замер. Положив руку на плечо Дориана, он слегка сжал пальцы, а когда Дор повернул к нему лицо, кивком головы указал на мужчину, стоявшего через несколько человек у самого ринга.

- А вот и тот, кого мы ищем, - сказал Олридж.

Фэлтон кивнул.

- Подожди здесь, я подойду поговорю с ним, - произнес он и шагнул вперед.

Персиваль стоял в одной рубашке и штанах, из чего Дориан сделал правильные выводы о том, что молодому Уитни сегодня предстоит бой.

Мужчина разминал плечи, когда Фэлтон встав рядом, спокойно произнес:

- Смотрю, вы зарабатываете в то время, как ваш отец там наверху спускает остатки состояния семьи?

Перси вздрогнул и посмотрел на собеседника, хмуря брови.

- Вы? – только и сказал он.

- Я. Оказался поблизости. Решил зайти, посмотреть, чем занимаются благородные господа накануне грандиозных скачек.

Перси принялся закатывать рукава и перевел взгляд на дерущихся.

- Кто бы мог подумать, что вы боец, - продолжил Фэлтон. – К тому же, вы деретесь за деньги.

- Я пытаюсь, как могу, оплатить долги, - бросил холодно молодой Уитни.

- Если бы я мог, то дал бы вам всего один, но очень весомый, совет, - сказал Дориан.

- Я не нуждаюсь в ваших советах, - Перси обернулся к Фэлтону, но затем заметил стоявшего поодаль Олриджа и на миг потемнел лицом.

Энтони коротко кивнул Уитни, но не подошел, а Дориан с удивлением отметил, что Персиваль незаметно изменился. Перемена произошла во взгляде молодого человека. Даже глаза его засветились иначе.

И вдруг он вскинул голову и произнес достаточно громко, чтобы Тони смог его услышать.