Японская война 1904. Книга пятая

А полковник Корнилов прямо-таки вбивал в них науку верить в себя.

— Да нет там никого, — Михал встал рядом и тоже осмотрел окрестности. — У нас тут обзор во все стороны. Хворост разбросан, а на дальних подходах еще и мины закопаны. Будь рядом японцы, уже бы нашумели.

— Вызывайте центр… — Палкин пару мгновений сомневался, но потом все-таки решился.

Кажется ему или нет, но тревогу по своему сектору он поднимет с зеленого уровня до желтого. Благо проводные телеграфы — не радио — ему доверяли. Савва картинно пожал плечами, но все-таки пошел в угол, куда был заведен кабель.

— Господин ефрейтор, — голос Саввы, неожиданно решившего обратиться по уставу, дрогнул. — Сигнала нет.

— На позицию, смотри в оба! — рявкнул Палкин и сам прыгнул к передатчику.

Проверил кабель, контакты, крепление всех элементов — ничего. Поискал темные пятна на случай если они что-то сожгли — тоже пусто.

— И что теперь? — Михал сжал кулаки.

— По уставу… Если аппарат внешне цел, а сигнал не идет, мы по умолчанию считаем, что провод перерезан вражескими диверсантами. А значит…

Палкин понял, что ему не хватает воздуха, и сделал паузу. В голове мелькнула мысль, что уже через неделю им должны были выдать сигнальные ракеты как раз на такой случай, но не успели. Сложно их делать, долго везти. Обидно, но уже ничего не исправишь."

"— А значит, — продолжил он, — по уставу мы посылаем рядового Кобылкина пробираться к нашим.

— Так точно! — Савва вздрогнул, а потом быстро закивал.

Следующие пять минут Палкин его инструктировал. Напоминал, чтобы таился — учитывая, что японцы перерезали кабель, они могли и ждать посланника. К счастью, Савва вроде бы пришел в себя, опыт какой-никакой у него был, и Палкин заставлял себя верить, что тот обязательно справится. И вроде бы даже все началось хорошо: Савва вылез из схрона, прополз метров двести и только в низинке поднялся на ноги, тут же переходя на бег.

Прикрывать не потребовалось: врагов рядом не оказалось, но это еще ничего не значило… Пять минут — тишина, десять — тишина, пятнадцать — и вот где-то вдали раздались выстрелы. Все-таки японцы!

— Убежит. Он обязательно убежит, — молился про себя Михал.

Палкин тоже хотел молиться, но его взгляд раз за разом возвращался к передатчику, а память — к уже дважды заваленному экзамену.