Японская война 1904. Книга пятая

— Япония лишится армии — допустим, это так. Но кончится ли война? Мы опять вывезем всех, кого сможем, и начнем высаживать десанты по всему побережью. Вы ждете флот! Но дойдет ли он, если начнется война?

В том, что японцы учитывают фактор подхода 2-й Тихоокеанской эскадры, Витте не сомневался. А вот акцент на слове «допустим» — раньше Ито не сомневался в силе русской армии, а тут… Что изменилось?

— Вам есть что мне рассказать? — он встретил взгляд князя.

— Вы можете думать, что против вашего флота выступит только адмирал Того.

— И чего же нам опасаться? — спросил Витте, продолжая делать вид, что они все еще говорят о флоте.

Ни он сам, ни японский князь не сомневались, что французы, не допустив сюда другие страны, сами точно не откажутся проследить за ходом переговоров. И не важно, людей они для этого используют, древние каналы в стенах или модные электронные устройства… Главное, любые договоренности уже через час будут у Думерга, а за очень нескромное вознаграждение — уже к вечеру и у любой другой заинтересованной стороны.

— Тысячи бронированных снарядов из Англии, САСШ и Франции встретят ваши корабли.

— Правильно говорить бронебойных, — Витте нахмурился. — И вы думаете, что снаряды к вам придут даже из Франции?

— Если Россия станет так сильна, как вы хотите, то кто откажется от возможности немного заработать и одновременно выровнять баланс в мире!

— И если Японии останется половина Кореи, то…

— То у нас вместе с ней останется возможность расплатиться с долгами, и я смогу убедить императора поддержать статус-кво…

Разговор действительно получился очень откровенным.

— В «Метрополь»? — на всякий случай уточнил Николай, уже готовясь поворачивать налево.

— Домой. На телеграф, — Витте покачал головой и ухватился за кресло, когда от резкого рывка руля вправо его вжало в липкую кожаную обивку.

Несколько секунд они ехали молча, но потом адъютант все-таки не выдержал.

— Война? — задал он самый главный вопрос.

— Кажется, да, — Витте недовольно наморщил лоб. — Князь рассчитывает, что сможет продать мои уступки своему императору, вот только даже он уже вряд ли что-то способен изменить.