Японская война 1904. Книга пятая

Пока девушки видят, что я могу сделать все 32 фуэте «Лебединого озера», я смогу вести их за собой. Ошибусь — смогу остаться частью стаи, и никто даже не покусится на мою еду, но вот вожаком после такого уже не быть."

"Чем именно это похоже на армию, она прямо не сказала, но и так все было понятно. А я посмотрел на эту еще совсем молодую девушку с настоящим уважением. Совсем не тот настрой, который нужен на серьезный разговор.

— Вас кто-то послал? — я не выдержал и, пока совсем не поплыл, задал вопрос в лоб.

— А ведь у меня многие спрашивают именно это, — Кшесинская ни капли не обиделась. — Однако я всем отвечаю одно и то же: меня интересует только балет.

— Но зачем тогда вы здесь?

— Хотела познакомиться, — она пожала плечами. — Вы — герой этой войны, образ, который еще несколько лет, а то и больше, будет вдохновлять миллионы людей по всей стране. Я хотела увидеть вас вживую, почувствовать вашу силу, энергию… Теперь, когда я буду сама танцевать героев или даже ставить движения кому-то другому, в каждом из них будет немного от вас.

Я не чувствовал в словах Кшесинской фальши, но в то же время поверить в них было очень непросто.

— И никаких покровителей, которые стоят за вами?

— А кто стоит за вами, Вячеслав Григорьевич? — балерина усмехнулась. — За некоторыми людьми действительно видны тени сильных мира сего, но за вами — просто пустота.

— А политика?

— Танцы — сами по себе.

— Верю, — неожиданно для себя признался я. — Но, если вы не работаете на врагов России… То почему бы тогда вам прямо не поддержать царя и свою Родину? Если вы скажете хоть одно слово, то весь русский балет пойдет за вами.

— Мы уже говорили об этом и с Ники, и с Сергеем, — Кшесинская пожала плечами. — Кажется, очень просто поддержать своих, стать еще одним знаменем, но… Не знаю, поймете ли вы, Вячеслав Григорьевич, но я знаю каждую девушку, что сейчас танцует на высоком уровне.