Любимая учительница (СИ)

— Мы думаем… — начал Глеб, потом замялся, придвинувшись внезапно еще ближе, я даже охнула от неожиданности, дрогнула, загорелась еще сильнее, — черт! Татьян Викторовна, а, может, ты сначала? А то боюсь я… Мы боимся дураками выглядеть…

— Не боимся. — Веско обронил Давид, тоже наклоняясь через стол еще ближе и гипнотизируя, лишая воли своим черным взглядом, — не пизди. Ты мужик, а не тряпка.

Потом откинулся назад, и я смогла вздохнуть. Давид неодобрительно покачал головой, зло глядя на Глеба, который, по его мнению, вел себя не по-мужски.

— Пиздец. Как ты умудрялся золото брать, не понял я… Наверно, соперники — бабы совсем были…

— Эй, Дава! Не пыли… И ты сам видел моих соперников, так что все знаешь. Надо же выяснить сначала, что она обо всем думает? А то будем, как дураки, а она…"

"— А она — женщина, — спокойно перебил Давид, не отводя от меня глаз, — она может иметь любое мнение, это ее право. Даже то, которое нам не понравится. А мы, — тут он перевел взгляд на Геба, и я в очередной раз утвердилась в своем мнении, кто главный в их паре, — мы будем решать.

— Да как мы решим, если она… — взвился Глеб, повышая голос, но Давид опять перебил. Спокойно и веско.

— Как мужчины решим.

Я, открыв рот, наблюдала за этой перепалкой, настолько увлекательной, что даже на какое-то мгновение растеряла свою неуверенность и страх. Слишком уж захватывало зрелище. Порывистый, острый Глеб, балансирующий на лезвии, как эквилибрист. И спокойный, основательный Давид. Та стена, которая всегда будет рядом.

И я почувствовала их эту общность на собственной шкуре (в очередной раз!), когда они развернулись ко мне и посмотрели в глаза. Синхронно. Внимательно. С ожиданием.

Я испытала потребность что-то сказать, но не могла придумать, что. Дикая какая-то ситуация. Чего они от меня ждут? Каких слов? Да я сама еще ничего не знаю! Вернее знаю, но…

— Таня, — Давид пошевелился, опять наваливаясь на стол, а я перевела взгляд на его мощные предплечья, заросшие черным волосом.

Наверно, мои глаза выдали мысли, потому что Давид внезапно оскалился и, выругавшись, перегнулся через стол, прихватывая меня за затылок и вжираясь в губы жадным поцелуем.