Любимая пешка короля (СИ)

Индюк тоже думал, да в суп попал.

– О, Альёна, – расцвел Его Величество, будто и не чаял меня больше увидеть. Он перехватил мою руку с локтя Лео на свой. – Тай Лотер, это моя новая... приятельница, Альёна. Альёна, это – сиятельный герцог тай Лотер Калматский. А это – виконтесса Жюльетта та Берно. Вы с ней в некотором смысле уже знакомы.

Во взгляде, брошенном на меня, я увидела обещание смерти. Долгой, но зато очень мучительной. Кажется, минутой назад у короля стало на одну фаворитку меньше. А у меня – на одного врага больше.

Я спиной почувствовала, как десятки острых клинков-взглядов впились мне… везде. На счет одного врага – это я продешевила. Пожалуй, теперь я сама не соглашусь жить где-то, кроме спальни Его Величества. А лучше – в глухой гардеробной тая Леонарду.

Жить-то хочется.

Короткая вспышка у виска Лео – и распахнулись  двери, ведущие в соседний зал с сервированным столом.

– Милостивые таи, прошу вас разделить с Нами трапезу! – Его Величество сделал широкий жест в направлении столовой (или как она у них называется?), между делом скинул мою руку и важно направился во главу стола.

Гости потянулись за  ним.

Я неуверенно шагнула следом, но была поймана за руку шефом. Обещали же, что поесть дадут!

– Смотри, – негромко произнес тай Леонарду, – все идут строго по рангу. Первым, во главе стола, сидит Его Величество. По правую руку – условно вторая позиция по крови, герцог та Куасталл.

Мужчина, про которого говорил шеф, был высок и плечист. Он был лет на десять старше короля, его взгляд был прям и резок.

– Он – негласный лидер оппозиции, – шептал Лео. – По косвенным данным, его поддерживают родонцы. Так или иначе, последние годы он значительно усилил позиции. К счастью, Куасталл слишком кичится чистотой крови, поэтому в Совете восьми у него только один явный сторонник, герцог та Риченца.

Мужчина в зеленом был на полголовы ниже своего союзника, но разница компенсировалась начесом по типу женской «выхухоли», только проще. Высокий лоб с густыми бровями, нависающими над маленькими глазками, создавали впечатление отражения в кривом зеркале. Притом нижняя часть его лица была идеальна, если не обращать внимания на «дутое» выражение. Но этим недугом здесь страдал каждый первый павлин.