Любимая бывшая жена

«В болезни и в здравии…»

Она знала, что обязательно поможет Хавьеру, но на этот раз будет осмотрительнее.

Хавьер наблюдал за своей женой, стоящей во внутреннем дворике, из любимой комнаты, которая была теперь оформлена в ужасающем стиле. Стиснув зубы, он собрался с духом и встал, желая принять обезболивающее, а не ужинать.

Он приготовился к тому, что Эмили состряпает его самое ненавистное блюдо — тушеную солонину. От одной мысли об этом у него скрутило живот. Но аромат, доносившийся из открытых дверей, был аппетитно знакомым, и он с радостью пошел к столу.

— Ты в порядке? — спросил Хавьер.

Эмили повернулась к нему с печальной улыбкой на губах, которая прежде соблазняла его:

— Я собиралась спросить тебя о том же.

Он кивнул:

— Морсилья, салат, перцы Падрон, жареные баклажаны, манчего… Эмили, это настоящий пир!

Усевшись за стол, муж не знал, с чего начать. Словно почувствовав абсолютную силу его голода, жена покачала головой и слегка улыбнулась.

— Приятного аппетита, — сказала она.

Еда была восхитительной. Цитрусовый салат с лимоном, паста из айвы с полутвердым сыром и морской солью и мясистые баклажаны.

— Я думаю, ты приготовила мои любимые блюда, — сказал он.

— Да, — ответила его жена, словно это было очевидно.

Хавьер посмотрел на Эмили. Откинувшись на спинку стула, она держала бокал белого вина в руке, и было в ее глазах то, чего, возможно, он никогда больше не увидит, и от этого разволновался, — ему это не понравилось. Но она, должно быть, неверно поняла его замешательство.

— Так поступают, когда кому-то нездоровится.

— Как именно? — поинтересовался он, окончательно сбитый с толку.

Она нахмурилась:

— Готовят человеку любимую еду.

У Хавьера пересохло во рту. Он кивнул и, подняв глаза, увидел, что она смотрит на него. Он улыбнулся, взял вилкой кусочек баклажана и отправил его в рот.

Нет. Его мать никогда так не делала, когда он был нездоров. Она либо не замечала признаки его болезни, либо топила сына в щедрой и подавляющей заботе, чтобы привлечь внимание к себе, а не к Хавьеру.

— Что готовила тебе твоя мать? — спросил он.

Эмили выдержала его взгляд:

— Солонину из говядины.

Он чуть не подавился едой, потом увидел, как весело сверкнули глаза его жены. Он сглотнул и, скорее по привычке, чем из любопытства, спросил:

— Как она?

Он переменил тему разговора, чтобы отвлечь ее.