Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Он не станет в открытую подвергать представителей закона обструкции, но он вправе иметь свой, нешаблонный, взгляд на закон, и у него, если захочет избежать неудобных вопросов, есть лазейка — его профессиональный долг предписывает ему хранить врачебную тайну. У Дэлглиша и раньше были неприятности с такими типами. Впрочем, волноваться не стоило. Доктор Эппс, казалось, видел в визите инспектора медицинские цели, он пригласил его, весьма радушно, в свой хирургический кабинет, который явно был пристроен позднее к дому георгианских времен, и устроился на вертящемся стуле возле письменного стола.

Дэлглишу было указано на кресло для пациентов, большое деревянное резное кресло, такое низкое, что в нем вряд ли почувствуешь себя непринужденно и перехватишь инициативу. Он даже ждал, что доктор начнет засыпать его обескураживающими, касающимися его, Дэлглиша, личной жизни вопросами. И действительно, доктор Эппс, очевидно, решил говорить сам. Да это и устроило Дэлглиша, который безошибочно угадывал, в каких именно случаях он узнает больше, если будет молчать. Доктор закурил большую, причудливой формы трубку.

— Я вам не предлагаю закурить. Или выпить по поводу нашей встречи. Знаю, что у вас не заведено пить с теми, кто может быть на подозрении. — Он бросил цепкий взгляд на Дэлглиша — посмотреть, как тот прореагирует, но, не получив ответа, раскурил трубку несколькими мощными затяжками и заговорил: — Не стану тратить впустую вашего времени и говорить, как ужасно случившееся. В голове не укладывается. И тем не менее кто-то ее убил.

Сжал горло и задушил. Ужасно жаль миссис Макси. Девушку, конечно, тоже, но я, естественно, думаю о живых. Стивен позвал меня в семь тридцать. Девушка была мертва, сомневаться не приходилось. Насколько я могу судить, смерть наступила за семь часов до того. Полицейский хирург знает точнее, чем я. Девушка не была беременной. Я осматривал ее на этот предмет и знаю. Но деревенские прежде всего заподозрили именно это. Они всегда готовы услышать самое скверное. Тогда был бы мотив преступления — для кого-то.

— Если уж думать о мотиве, — ответил Дэлглиш, — давайте начнем с помолвки со Стивеном Макси.

Доктор заерзал на стуле.

— Чушь все это. Парень — болван. У него ни пенса за душой нет, кроме того, что он зарабатывает, а это мизер. Конечно, когда отец умрет, кое-что ему перепадет, но старые семьи живут и держат хозяйство на основном капитале, им и продать-то нечего. Правительство изо всех сил старается, облагая налогами все, что у них есть.