Лисёнок

Клаус подходит ближе, я чувствую его присутствие за спиной:

– Слушай, Мелисса. То, что с тобой случилось – охренеть какой ужас. Но худшее позади. Тут ты в безопасности. И хватит драматизировать, ты же выходишь.

Пытается тронуть за плечо, я шарахаюсь в сторону, как от огня:

– Не трогай! Ты ни черта не понимаешь. Это не дом, а клетка. А выхожу я только с тобой, да ещё в идиотском парике. Это по-твоему нормально?"

"Клаус на мгновение застывает, явно не ожидав такого отпора. На его лице мелькает что-то похожее на боль, но он быстро берет себя в руки.

– Иди к себе. Разговор окончен.

Гордо вздёрнув подбородок, ухожу. Но внутри всё дрожит от обиды и злости, к горлу подкатывает комок. Захлопнув дверь своей комнаты, сползаю по ней на пол. Боже, когда уже это закончится? Когда я снова смогу жить как человек? Слезы катятся по щекам, и я даже не пытаюсь их сдержать.

Глава 8. Мелисса

Лежу на кровати, уставившись в стену. В голове пусто, просто белый шум. Машинально дёргаю нитки на покрывале.

Вдруг дверь с грохотом открывается. Подпрыгиваю. Клаус вваливается без стука, лицо кирпичом. Ни грамма сочувствия в глазах. Его присутствие сразу наполняет комнату напряжением.

– Извини, милая, – бросает, закрывая за собой дверь.

Меня передергивает от его фальшивого тона. Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

– Ты права, так с дочерью нельзя, – продолжает он, оглядывая меня с ног до головы.

Его взгляд словно ощупывает, заставляя чувствовать себя голой и беззащитной.

– Поэтому завтра познакомлю тебя с женихом.

Удар под дых. Комната плывет перед глазами. Хватаю ртом воздух, пытаясь въехать, что он только что сказал. Это какой-то сюрреалистичный кошмар.

– Что… что ты сказал? – хриплю пересохшим горлом.

Язык еле ворочается во рту. Клаус делает шаг ко мне. Инстинктивно отшатываюсь, вжимаясь в стену. Паника накрывает с головой.

– Это для твоего же блага, Мелисса, – заявляет он тоном, не терпящим возражений.

Его голос звучит как приговор.

– Тебе нужна защита. Этот брак даст тебе безопасность и статус.

Каждое его слово как пощечина. Кровь стучит в висках, руки трясутся. Сжимаю кулаки до боли, ногти впиваются в ладони.

– А ты не думал спросить, нужны ли мне твоя опека? – выпаливаю, внутри закипает ярость. – Клаус, мне 24, а не 5! Ты и так всё отнял: друзей, учебу, родителей, которые любили меня по-настоящему.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать! – рычит он.