Этому в школе не учат

Язычок огня вырос, ярче освещая землянку.

— Осторожнее, — сказал я. — Еще сгорим.

— Не, — улыбнулся добродушно Гриневич. — Гореть будут немцы. А мы — поджигать.

До войны он проходил службу в НКВД Белорусской ССР, принимал участие в наведении порядка на отошедшей к нам территории Польши, за что получил орден. Его, человека решительного и жесткого, оставили на оккупированной территории для организации партизанского движения. Равно как и многих других чекистов и сотрудников милиции. Перешли на нелегальное положение райкомы и обкомы партии.

И вся эта система подполья и партизанских отрядов действовала. В некоторых районах немцы вообще не показывались, там была настоящая советская власть. В других оккупанты заключили с партизанами негласный договор — мы никого не трогаем, в леса не лезем, а вы в нас не стреляете.

Конечно, верховное командование немцев вело с партизанами беспощадную борьбу. Колесили зондеркоманды из бойцов СС, СД и приданных им вспомогательных местных полицейских сил. Они выжигали деревни, казнили тех, кого считали пособниками большевиков.

Прочесывали леса. И все равно они возвращались на базы, а партизаны оставались. И пускали под откос поезда с такими необходимыми фронту солдатами, боеприпасами и бронетехникой. Рельсовая война была в самом разгаре.

Отряд Гриневича, действовавший в Минской и Витебской областях, замыкался непосредственно на руководство НКВД СССР и использовался для наиболее серьезных диверсионных акций, обеспечения агентурно-оперативных мероприятий по разведорганам противника.

На главной базе отряда в глубине лесов были вырыты землянки, склады с оружием и боеприпасами. Организовали даже скрытую взлетно-посадочную полосу, так что с Большой землей имелось регулярное воздушное сообщение.

Через фронт самолет ПС-84, принадлежащий специальному летному отряду Четвертого управления НКВД СССР (террор, разведка, диверсии в тылу противника), перелетел нормально. У меня будто струна в голове звякнула, когда второй пилот сообщил:

— Уже за линией фронта, товарищи пассажиры!

Эта невидимая линия, разделяющая два мира — наш и их.

Не по себе стало, голова кругом пошла, но тут же приняла новую реальность.

Над немецкой территорией мы попали под зенитный обстрел, дюралевый корпус самолета был пробит рядом с моей спиной.

Слава богу, крылатая машина добралась до цели и приземлилась с грузом боеприпасов, продовольствия, а также с товарищем из центра, то есть со мной.

И вот теперь мы с командиром отряда обсуждали наши дальнейшие действия.