Этому в школе не учат

На дощатом столе были разложены карты. Полковой комиссар принялся объяснять сложившуюся ситуацию. Она оказалась куда хуже, чем можно было представить.

Командир полка Салтыков, из молодых да ранних, обласканных званиями и должностями, выполняя дивизионную задачу по нанесению контрудара противостоящей группировке немцев, лихо прорубил оборону немцев и вклинился в их порядки на глубину, превышающую запланированную.

— Еще один орден хотел на грудь, фанфарон! — буркнул комиссар. — Генералом стать мечтал. Стратег хренов.

Только не понял, что с флангов нас не поддержат. У немцев там оборона слишком сильная, а дивизия измотана. И в воздухе у противника подавляющее превосходство. Вот и осталась у нас узкая заснеженная полоска, которую немцы вот-вот перережут. Эдакая дорога жизни, по которой нам сумели подогнать роту из резерва и боеприпасы. Думаю, вы последний были, кто проскочил.

Полк на скорую руку организовал оборону. И теперь ее перемалывали немцы. Артиллерии почти не осталось — передавили гусеницами и накрыли огнем немецкие танки, правда, и сами отступили, понеся потери.

Но придут снова…

На следующий день у меня чуть уши не сорвало — такая была канонада. Немцы снарядов не жалели. Двумя волнами на нас зашли бомбардировщики. В итоге противник замкнул кольцо и отбил все атаки пытающихся деблокировать полк частей дивизии.

Выйти из кольца шансов у нас было мало.

Когда закончился грохот, на мир обрушилась сказочная тишина. На командном пункте мы с комиссаром выслушивали итоги боя.

И артналет, и атаки немцев мы пережили. Но это временно. Большинство наших пушек и минометов уничтожено. А для оставшихся совсем мало боеприпасов. Бойцы частично деморализованы. Во втором батальоне комбат сорвал попытку перехода взвода к немцам, лично шлепнув зачинщика.

— Если не подтянут резервы, а их у армии просто нет, перемолоть остатки полка — дело одного-двух дней, — пояснил полковой комиссар. — Да, жаль. И я виноват — не отменил приказ комполка! И что теперь? Был полк — и нет полка.

— Мы еще живы, — сказал я. — И сдаваться не будем. Пусть даже костьми ляжем.

— Ляжем. Все дружно… Эх, товарищ чекист. Знаешь, солдатская доля тяжела. В любой момент он должен отдать самое дорогое, что у него есть — собственную жизнь. И как убедить человека в необходимости этого? Как сделать так, чтобы приказ стал для него дороже жизни?

— Не убедим, так заставим, — произнес я. — Не великий я искусник в военном деле, но понимаю — нужно прорываться к своим.