Лира Истра сердце Магистра 3

Я украдкой складывала куски кекса в сумочку Дары, которой она пожертвовала ради достоверности представления. Наша троица действительно устроила шоу. Одна Дара, кормящая мужчину с рук, чего стоила, а я, ее слегка косая подруга, могла сойти за жертву ревности. На самом деле кормёжка отнимала немало сил, не магических, а самых обычных, потому что приходилось следить за действиями, которые в жизни мы выполняем автоматически. В дневнике светлого эльфа утверждалось, что освоение новой иллюзии сопровождается сложностями только поначалу, ""набив руку"" маг начинает создавать образы не задумываясь.

Яркие вспышки я уловила боковым зрением, но не придала им значения, потому что это была точно не боевая магия. Зато сидящая рядом Дара вдруг выпрямилась на стуле, сложила руки на коленях и пробормотала:

— Мы влипли. Это был журналист. Он нас запечатлел!

— Да не переживай. Мой фантом прекрасно запечетляется. Вон даже тень отбрасывает.

— Ты не понимаешь! Нас же все увидят!

— Разве мы не этого добивались? Ты хотела засветиться с поклонником.

— Ты не понимаешь, Лира, — трагическим шепотом объявила Дара. — Это я не засветилась с мужчиной, а невеста главы Серого дольмена. Уверена, так и будет объявлено в статье.

— Эм… Дара, это не смешно, — пробормотала я, с трудом подавляя желание развоплотить фантом на фиг.

Сартарэн мужчина без предрассудков. Уверена, если я ему все объясню заранее, мы еще и вместе посмеемся.

Я неосознанно потерла руку, где на коже находилась скрытая иллюзией брачная татуировка."

"В академию мы с Дарой вернулись притихшие и неразговорчивые. У каждой имелись свои причины для раздумий. Если Дара переживала из-за реакции Сартарэна на наше “свидание”, то я беспокоилась из-за Ашара. С него станется организовать за нами слежку или придумать еще какую-нибудь пакость.

Настроившись на предельно откровенный разговор с лордом Лином, я круто обломалась, узнав, что его нет в академии.

Вот так я и попала в дальнюю, защищенную магией секцию библиотеки и испытала глубочайшее разочарование. Вместо секретных свитков или раритетных книг здесь хранились старые, потрепанные учебники.