Лимонный пирог неудачницы

Вторым был высокий, худощавый мужчина в смокинге, с красным поясом-кушаком. Он напомнил мне печального ворона своим длинным носом и свисающей на лоб прядью седоватых волос. Один из них мэр, а второй его советник. Или заместитель, решила я.

Между ними стояла дама в блестящей чешуе, переливающейся разноцветными радужными сполохами. К ней постоянно кто-то подходил с приветствиями и разговорами, она поворачивалась и разглядеть ее хорошенько не удавалось.

Вот к ним подошел профессор, поцеловал ручку, что-то сказал.

Дама повернулась, в высокой прическе сверкнул гребень с драгоценными камнями.

Я укусила собственный палец. Сделала шаг назад и прислонилась к холодной колонне. Этого не может быть! Этого не может быть никогда!

Моя тетка махала пухлыми ручками, что-то оживленно рассказывая своим собеседникам. Они выглядят давно знакомыми людьми! Откуда у нее такой наряд, драгоценности? Господи, что тут творится? Кто все эти люди? Маги, оборотни, вампиры, драконы? Каким образом сюда затесалась тётка? А, нет, затесалась сюда именно я.

А она держится так, будто находится тут с полным правом, общается с гостями, снисходительно кивает, улыбается. Чего я не знаю о своей тётке, отравившей мне все детство и юность?

Я её боялась. Все детство жутко боялась ее шипящего голоса и немигающего взгляда. Однажды она пришла навеселе после новогоднего корпоратива и стала, хохоча, кричать, что она мне не тётка, что настоящую тётку она давно съела и что она на самом деле злая ведьма! Я тогда рыдала и убегала от нее, и заснула, спрятавшись в шкаф.

Наутро тётка была хмурой и молчаливой, а я поспешила в школу, едва выпив чаю. Почему-то я об этом случае даже Ленке не рассказала. Очень страшно было. Сейчас не страшно. Противно и мерзко. Еще непонятно. Но сейчас показываться ей на глаза, чтоб она меня прилюдно унизила, обозвала дармоедкой, неряхой и прочими любимыми эпитетами?"

"Большие высокие кресла были в чехлах из тафты. Я читала, что ножки мебели в прошлые века специально закрывали тканью, ибо они, округлые и изогнутые, напоминали женские икры, а это было неприлично.

Широкие воланы, перехваченные бантами, спускались до самого пола, и я решилась. Села на корточки, юркнула под кресло, и скорчилась там. К счастью, ножки оказались достаточно высокими и мне было вполне комфортно. Я свернулась комочком под креслом, надеясь только на добросовестность местных уборщиц. Если я расчихаюсь, это точно будет позор на весь свет. Надо зажать нос и дышать ртом.