Лилия между тернами

 — Но зато я буду выглядеть настоящим горячим работягой, прохаживаясь с ней туда-сюда, — я удивленно подняла бровь. — А что, разве нет?

Он подтолкнул ко мне тележку, явно выпендриваясь и пытаясь повыгодней продемонстрировать мне свою мускулатуру.

— Не боишься, что Римман надает тебе по заднице за вторжение? — спросила я его.

— Я видел, что он уехал. Обычно он возвращается только под утро. Так что у меня уйма времени, чтобы попытаться очаровать тебя.

— Очаровать? Ты даже имени моего пока не смог узнать!

— Узнаю.

— О нет! Разве что твои жутко остроумные шутки окажутся смешными только в твоем понимании. Тогда мне, возможно, захочется тебя пнуть, — огрызнулась я.

— О, ну, это вряд ли. Думаю, когда ты стояла тут и пялилась на мой зад, тебе приходили мысли совсем не о пинках.

— Я не пялилась на твою задницу! — возмутилась я.

— Пялилась, я видел!

— Ты просто нарцисс и самовлюбленный придурок! — спокойно сказала я и стала собирать листья в тележку.

— Ну и ладно. Можешь врать, сколько хочешь. Хотя не вижу ничего такого в том, чтобы признаться, что не можешь оторвать глаз от чьих-то роскошных ягодиц. Я вот смотрю сейчас на твой зад и не собираюсь скрывать, что он просто фантастично смотрится, когда ты наклоняешься за этими листьями. Могу тут хоть целый день стоять и смотреть.

Я резко выпрямилась и выронила листья из рук.

— Немедленно прекрати! — ткнула я в него пальцем.

— Что? Пялиться на твою попку?

— Да!

— Как скажешь! Все остальное тоже очень даже ничего! Кстати, меня зовут Миша. Окажешь ответную любезность и представишься? — хитро посмотрел он.

Я поколебалась, а потом все же сказала.

— Я Марина, — решив воспользоваться тем же именем, которым представлялась и Инне.

— Ты врёшь! — тут же раскусил меня Миша. — Ну ладно, если тебе так хочется, буду называть тебя Мариной.

Я не знала, что ответить, да и, собственно, парня это не касалось.

— Не знаю. Все будет зависеть от Риммана, — я постаралась пожать плечами как можно безразличней.

— А ты его родственница или девушка? — вот же неугомонный.

— А тебе не говорили, что ты ужасно бесцеремонный и любопытный?

— Миллион раз и даже пару раз побить пытались.

— И что?

— Не помогает. Я неисправим.