Лилия между тернами

Я обернулся, недоумевая, как так вышло, что за эти дни сей наглый пацан стал вхож в мой дом, и я позволил ему то, что не позволял даже никому из своих людей? Просто потому, что Ники считала его другом. А ведь поначалу так хотелось просто прибить его, и дело с концом.

— Пока ничего нет.

— Не могу забыть Никусино лицо, когда этот урод лапал её перед камерой, — стукнул кулаком по столу Миша.

— Ты не можешь? — усмехнулся я.

Да меня чуть пополам не разорвало, когда Ариман по-хозяйски притянул её к себе! Я только и мог, что рычать и твердить себе, что это все игра на камеру, все это нереально… Но, мать твою! Его пальцы на её обнаженном плече — это было тем, что почти убивало меня!

— И прекрати называть её Никусей! Бесит!

— Ага.

— Обязательно! Только с другим разберусь! — вяло пригрозил ему я. — Радуйся пока, что Ники расстроится, если я откручу твою тупую башку. Но однажды ты допросишься.

— Жду не дождусь!

Локи влетел, как ураган.

— Босс, у меня охрененные новости! На завтра назначены похороны Никиной семьи.

У меня в голове словно загрохотал кузнечный молот, и в глазах помутилось.

— Думаешь, этот урод позволит ей присутствовать? — прохрипел я враз высохшим ртом.

— Это не сто процентов, но шанс-то есть! Но мы должны быть предельно осторожны. У Аримана повсюду ищейки. Если он хоть что-то заподозрит, то не выпустит её из этой своей неприступной крепости!"

"— Нужно было давно пойти туда и забрать Никусю силой! — подал голос Миша.

— Заткнись, мелкий придурок, — осадил его Локи. — Ариман скорее сдох бы сам, но и Доминику бы с собой забрал, да хрен бы позволил её забрать. К тому же, как ты себе это представляешь? Даже если бы мы перебили всю охрану, то могли хоть до посинения сидеть под стенами этой гребаной крепости, без единого шанса попасть внутрь. А за это время нас самих бы перещелками, как тупых перепелок на охоте. Не лезь в то, в чем ни хрена не понимаешь, стратег хренов!

— Я просто не могу вот так сидеть день за днем и думать, что он с ней… — пробурчал парень, и меня чуть не выгнуло от ярости и боли.

— Да заткнись же ты! — заорал на Мишу Локи, и тот уселся на диван, закрыв, наконец, свой болтливый рот.

Я тяжело оперся о кухонный стол.

— Ты виделся с этой девочкой — парикмахером, Локи. Что она говорит? Как Ники? — глухо спросил я.

— Римман… Она жива. И это самое главное.

— Скажи мне, — зарычал на него я.