Лилия между тернами

Зачем ты только явилась опять и разорвала меня в клочья? Говоришь, шлюхами от меня несет? Так это потому, что я к ним сегодня и ездил. Решил, что буду тр*хаться до онемения, до изнеможения, пока не вытравлю тебя из своей крови!"

"Услышав это, я опять взбесилась и рванулась из его железных объятий с новыми силами. Но Римман только сильнее прижал меня, и его рот соскользнул к моему уху. Его зубы вцепилась в мочку, и новая судорога вожделения прошила моё тело, снова истребляя мое сопротивление.

— Не нравится слушать, да, Ники? Тебе хоть немного больно от того, что я собирался иметь других?

— Пошел ты! Пошел ты, Рим! — моё горло опять сжало рыдание.

— Пошел я, Ники?! Пошла ты! Потому что это ты отравила меня! Выпила всю мою кровь и заменила её собою. Хочешь знать, что ты сотворила со мной, принцесса? У меня не встал ни на кого! Мой гребаный член не хочет никого, кроме тебя! Мой долбаный рот хочет только твой вкус! Меня воротит от любого запаха, кроме твоего! Ты, мать твою, просто убила меня, Ники! Уничтожила меня для других!

Его пальцы двигались во мне властно и нежно, несмотря на то, что голос испепелял бешенством.

Внутри все уже жестко сокращалось в преддверии оргазма, и я скрипела зубами, отчаянно сдерживая крик. Но Римман не собирался щадить меня. Его движения становились все настойчивее, и вскоре меня затрясло, и я закричала, оказавшись на самом краю. Но Римман резко убрал пальцы и зашипел мне в лицо.

— Хрена с два, Ники! Только вместе!

Рванув мои трусики, он мгновенно освободил свою плоть, и в следующую секунду я уже кричала от невыносимой наполненности им.

Обвив его руками и ногами, я сама впилась в его губы и впитывала жесткие толчки его бедер и неистовые стоны в мой рот. Римман вторгался в меня везде — грубым поцелуем, жадными руками, каменной твердостью члена и каждым движение требовал все больше и больше моего тела и моей души. До тех пор, пока меня не осталось, я взорвалась, исчезая, и он впитал меня, вдохнул каждую частичку, зашедшись в долгом исступленном крике.

— Смотри на меня! — приказал Римман, все еще содрогаясь всем телом и пульсируя у меня внутри. — Я хочу только тебя! Слышишь? Не могу с этим бороться. Ты сотворила со мной это. Только не радуйся, Ники. Я охренеть, какой эгоист. Ты не уйдешь от меня. Никогда. Попробуешь, и я тебя из-под земли достану. Ты поняла?

Я оттолкнула его и, встав на трясущиеся ноги, пошла в ванную.