Лилия между тернами

 — Беги, отцу жалуйся! Губки надуй, глазками похлопай, и он поверит в любую ложь, которую ты придумаешь!

И он громко хлопнул дверью и тут же уставился на меня, как будто и знал с самого начала, что я должна там сидеть.

Я рванулась с подоконника, не в силах встретиться с ним глазами после того, что он видел.

— Марина, постой, пожалуйста! — парень метнулся к окну так резко, что чудом не вывалился в него.

Я остановилась, но повернуться и посмотреть ему в лицо было жутко трудно. За эти дни я была уверена, что парни Риммана не раз нас с ним слышали, учитывая слух перевертышей, но на них я могла смотреть совершенно спокойно.

— Привет, супер сосед.

— Привет, привет, садовница, — Миша сел на подоконник и свесил ноги наружу. — Что-то тебя не было видно последние дни, как, впрочем, и Риммана.

Поколебавшись, я все же подошла к окну и повторила маневр парня.

— Эй, осторожнее! — нахмурился он. — Ты можешь упасть!

— Ты тоже, но ведь тебя это не останавливает, — ответила я и поболтала в воздухе босыми ногами.

Странно слышать от человека предостережение, если учитывать, что из нас двоих именно у меня есть все шансы остаться невредимой в случае падения.

— Ну, если я упаду и убьюсь, никто по мне плакать не станет, — усмехнулся Миша. — А кое-кто даже вздохнет с облегчением.

— Боюсь тебя разочаровать, но, упав с такой высоты, ты вряд ли убьешься.

— Да ты, видимо, эксперт, садовница. Хорошо, подыщу более действенный метод, если соберусь на тот свет. Чтобы наверняка. — Миша улыбался, но веселье не касалось его глаз. — Как Римман? Выдохнул теперь, когда четко дал мне понять, где чья территория?

Я удивленно посмотрела на парня. Он говорил, как перевертыш. Был ли он в курсе, с кем общается? Вряд ли.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно, садовница.

Я почувствовала, как опять начинает пылать лицо.

— А ты прямо сама тактичность, Миша.

— Мы живем в такой век, когда вежливость и тактичность больше не в цене, Марина. Так же как честность, порядочность и бескорыстность, — горькая усмешка исказила лицо парня, и я поняла, что сейчас он говорит совсем о другом. — Но я просто хотел сказать, что реально понимаю Риммана.