Ликвидация. Книга вторая

Они остановились на перекрестке, пропуская тяжелую биндюгу, на которой везли большой буфет без стекол, и снова двинулись.

— Не знаю… Мозг штука тонкая и хитрая. При травмах иногда странные возможности открываются… Например, люди начинают говорить на языках, которых никогда не знали… Хотя что тут странного? Мы используем возможности своего мозга только на двадцать процентов… Плюс интуиция… — Он искоса взглянул на Гоцмана. — Давид, как ты думаешь, отчего мне тревожно?

Гоцман не ответил, продолжал шагать.

— Ладно, — кивнул Арсенин. — Закрыли тему. Молоко пей обязательно. Два стакана в день, понял?.. Или отправлю на медкомиссию. Да, еще что хотел… Где ты жить-то будешь?.. Квартира пропала…"

"— Пока в кабинете, — хмуро сказал Давид, — диван вот в ХОЗУ попрошу. А потом… ремонтом займусь. Как полегчает…

— Можешь переселяться ко мне, — предложил Арсенин. — У меня жилплощадь вполне приличная. Далековато, правда, но ничего.

— Не, спасибо, — помотал головой Гоцман.

На галерее работал уже знакомый Гоцману бродячий стекольщик, вставляя стекла в комнате тети Песи. Завидев Давида, он вежливо приподнял с головы картуз:

— Я извиняюсь, я вижу, шо вы очень выгодные клиенты… Може, у вас во дворе стекла меняют регулярно?.. Так с меня вы будете иметь хорошую, нормальную даже скидку. Только умоляю, никогда не приглашайте Вержболовского, он еще кричит таким козлиным голосом: «Сте-е-е-екла вставля-я-яем!» — и вправду очень противно протянул стекольщик.

— Дава Маркович, вы зашли посмотреть на свои остатки жизни?! — Из глубин комнаты появилась сама тетя Песя. — Ой-ой, это ж надо быть таким обормотом, шобы запустить внутрь комнаты гранатой! Шо это, игрушка?! Не, я понимаю — запустить гранатой в штаб с фашистами, но зачем же вам в комнату, а?! А вы уже дали телеграмму в Гораевку, шобы они забрали тое, шо осталось от Ромы? А за пожить, так это смело можете у нас.

Он и сам не знал, зачем зашел в эту черную, пахнущую дымом и порохом обгоревшую коробку.