Ликвидация. Книга вторая

Сын своего отца, которого ваши убили в девятнадцатом, под Ельцом… Ты, наверное, думаешь, что революция лишила нас заводов-газет-пароходов, за это мы и мстим? Ничего подобного. У моего отца не было никакого имущества, кроме казенного… Просто он был русским офицером, который не мог примириться с хаосом, анархией и безбожием. А я — его сын… Тоже русский офицер, который воюет против Советов с оружием в руках. И будет воевать до тех пор, пока Россией правит такая сволочь, как… все вы… Все понятно тебе?! Из настоящих я, ясно?.

. А вот ты… мразь…

Петля врезалась в горло Гоцмана еще сильнее.— Так шо ж ты… с фашистами снюхался, раз ты такой… весь за Россию, а? — промычал тот.

Кречетов рассмеялся, петля чуть ослабла. — Так ведь фашисты против большевичков воевали… Что ж непонятного? Да и подучиться кой-чему у них в разведшколе полезно было…

— А как же тебя… в НКВД не раскусили, когда ты к ним пролез?

— Ну, ты же помнишь, какое время было — тридцать седьмой, тридцать восьмой, — с явным удовольствием рассказывал Кречетов.

— Самые разные люди возникали из небытия и туда же валились… А раскусить меня было невозможно. Легенда чистая, сослуживцев отца не осталось, по эмигрантской картотеке НКВД я не проходил… Да и в списках кадетского корпуса меня не светили, потому что заранее готовили к переброске в Совдепию. Так что к сороковому году был я уже сержантом госбезопасности. Ну, а по легенде шел по юридическим званиям…

— И подпольщики… ничего не заподозрили? — хрипел Давид.

— Так я же старался! И поезда под откос пускал, и немцев стрелял почем зря… Плотину на Хаджибейском лимане взорвали, слышал, может быть? Румын, правда, старался не трогать, как-никак, братья по вере…

— И провалы, которые в подполье пошли в сорок втором, — тоже ты…

— Не-ет, не приписывай мне чужих заслуг, — усмехнулся Кречетов. — Это была инициатива Федоровича, кстати, старого чекиста… Это он всех сдал с потрохами.

— А Лужова ты когда вербанул?

— На фронте… Он же из Краснодара, помнишь? Казачий край… Его отца, как и моего, в девятнадцатом ваши порешили… Кого мы еще забыли упомянуть, раз уж пошел такой разговор? — хмыкнул Кречетов.

— А!.. Мишку ведь твоего… тоже я.

— А вот это хрен тебе, ваше высокоблагородие, — прохрипел Гоцман. — Платов — мой комвзвода. С Мишки даже волос не упал…

Кречетов, скрывая досаду, отвернулся, взглянул в окно.— Так на кого ж ты сейчас работаешь, а?..