Лилия для Шмеля (СИ)

И пока он не передумал, скорее записала сказку и принесла тетрадь, подписанную крупными буквами: «Гадкий утенок» — и передала ему. Думала, хотя бы поупирается из вредности, но он лишь деловито осведомился:

— Картинки на мое усмотрение?

— Вейре уже нарисовал, — достала из папки яркие рисунки и положила на стол.

— Спелись, значит? — посмотрел на меня смеющимися глазами.

— Не спелись, а история нашла отклик в душе ребенка, — уточнила, с трудом сдерживая улыбку.

Стоило перестать ссориться и услышать признание в симпатии, я стала больше улыбаться.

Освальд видит перемены, знает причину, однако, как и договаривались, держит себя в руках. Я, конечно, рада, что он человек слова, только как же хочется, чтобы его чувства пересилили разум, и он пылко признался в любви. Но это лишь мечты. Тем не менее, я счастлива. И если бы от воодушевления вырастали крылья — стала бы обладательницей большой белоснежной пары!

Я много об этом думала о нас с ним. Сомневалась, что он захочет исполнить желание Вейре, однако мечтаю об этом, поэтому сказка про гадкого утенка в какой-то мере стала выражением моей надежды на чудо, что счастье обязательно улыбнется мне.

Оттого она вышла особенно проникновенной.

Освальд догадывался о моем трепетном отношением к сказке. Полистал тетрадь, оглядел меня зелеными глазищами, от теплого взгляда которых сердце екнуло, и произнес:

— Считаю, что история должна выйти под именем Мальбуеров.

Сначала я испугалась, а потом, подумав, согласилась.

— Только псевдоним жаль, — заметила осторожно.

— Тогда напишем и имя, и псевдоним. Он у вас мелодичный. Что-нибудь означает?

— Лилия — имя, астра — цветок похожий на звезду.

— Хм, — Освальд задумчиво склонил голову. — Цветок, похожий на звезду. Оригинально. Мне нравится. Кстати, чем сегодня будете заниматься с Вейре?

— А есть какие-то планы? — по его заговорщицкому взгляду догадываюсь, что у герцога уже есть свой план на день.

— Сегодня открытие выставочной галереи.

— Я только за! И Вейре понравится!

— Тогда собираемся! Я как раз выкроил время.

Мы часто посещали людные места, и всегда наше появление вызывало перешептывания. Конечно, наследник герцога держит за руку отца и гувернантку. Но Освальд держался невозмутимо, Вейре тоже, и я невольно равнялась на них и постепенно становилась чинной аристократкой. Но мое хладнокровие подвергалось испытанию каждый раз, когда к герцогу подходили дамы с кокетливо улыбавшимися дочерьми, пытались навязаться в компанию. Освальд отвечал вежливо, с прохладцей.