Лилия для Шмеля (СИ)

Как раз наступает весна, оттепель, барабанит капель… История должна пользоваться спросом.

Чтобы узнать, удачной ли получилась сказка, принесла конечный вариант почитать Вейре. Некоторые кусочки он знает (все равно частично книгу пишу у Веспверков, раз уж Освальд любезно разрешил пользоваться библиотекой), но не всю.

Однако Освальду на наших посиделках, будто медом намазано.

Стоило сесть в кресло и настроиться на чтение — явился.

С бокалом вина в руке плюхнулся в соседнее кресло перед камином, потеснив сына, закинул ноги на пуфик и, отхлебнув, почти промурлыкал:

— Я в предвкушении!

По его ехидной мине хотелось хлопнуть тетрадкой.

Но вместо этого я набрала побольше воздуха и торжественно прочитала:

— Снежная королева.

— О-о! — Освальд поднял бокал. — Мне уже нравится. Надеюсь, у нее все будет хорошо? Не превратится в пену из-за неблагодарного злодея?

— Нет! Потому что она — сама холодная злодейка! — терпеливо пояснила, и герцог тут же нахмурился.

— Фина! — укоризненно обратился. — Раз уж с некоторых пор я просто Освальд, отбросим формальности.

Королева не может быть антагонистом! Ни-ког-да! Она всегда добра, сдержанна, горда, щедра к подданным, особенно за заслуги!

— Точно! — спохватилась я, хлопнув себя по лбу. Забываю, что здесь монархия. — Тогда! Тогда Снежная Колдунья.

— М-м-м… — замычал мой критик, смакуя новое название.

— Хорошо! Колдунья снежной пустоши?! — предложила.

— Лучше! — кивнул он.

— Ага, — согласился Вейре.

— Ладно, — вздохнула я. — Колдунья снежной пустоши и Горячее сердце.

— Она еще и людоедка? — вскинул бровь герцог.

— Нет! У Кильки, спасающей друга, горячее сердце, — прорычала я. Самой смешно, но Освальд — такой оса, что хочется все-таки тетрадкой по его нахальному фейсу настучать. Или не настучать, а поцеловать… Эх, хорош засранец. Смотрю на его губы, и невольно вспоминаю их ягодный вкус…"

"— М-м! — покивав, улыбнулся он. — Начинайте. Кстати, не желаете? — поднял фужер с рубиновым вином.

— Нет! — все-таки лучше ему настучать.

В канун Впросонья, вернувшись домой, я уловила в воздухе запах зелени.

Заглянула в гостиную — а там в большой, напольной вазе стоят срезанные ветки с позеленевшими листочки. Мадам Уидли украсила их глазурированными пряниками, лентами, тряпичными птичками, и теперь хозяйничала на кухне. Но на мои шаги выглянула в коридор.

— Стара я, баронесса. Пока украшала весеннее деревце — извелась вся. Если что не так, уж не обессудьте старуху, — вытирая руки о передник, она смущенно улыбнулась.