Лилия для Шмеля (СИ)

— Возможно, — согласилась я, уже догадываясь, что постулаты Коко Шанель для здешнего общества пока явно не подходят. — Но некрасиво менять заказы за спиной!

— А я и не менял, — он растянул губы в небрежной улыбке, не переставая орудовать приборами. — Просто выбрал приоритетные наряды. Те, что вы выбрали, шьются.

Я замерла.

— Вам нравится издеваться надо мной?! — догадалась. Вот засранец! Я переживаю, злюсь, а он видит и молчит! От преизбытка чувств сильнее надавила ножом на отбивную, и трапезную огласил противный визгливый скрежет.

— Иногда, — нахально признался Освальд, довольный моей реакцией. — Как и вам надо мной. Но вы же не со зла? — и окинул меня таким взглядом, что я перестала дышать, судорожно гадая, куда зайдет разговор. Поди, опять начнет допытываться: не равнодушна ли к нему? — И я тоже. Но за испорченное утром настроение приношу извинения.

— Не держу зла, — ответила примирительно. Достаточно было Освальду признать ошибку, и все раздражение схлынуло, будто и не было его.

— Но следить за модой вам, Корфина, придется. Двор — это сердце моды. Кто не соответствует ей — подвергается насмешкам.

— Что?! — встрепенулась я. Мне показалось? — Двор?

— Вейре должен привыкать ко двору. И вы будете рядом с ним неотступно! Поэтому вам придется полностью обновить гардероб и научиться тонкостям этикета. Вы входите в мою свиту, и я, как ваш наниматель, несу за вас, в некотором роде, ответственность, — Освальд глотнул вина.

— Скорее напугала, — призналась я.

— Чем? Любая другая на вашем месте обрадовалась бы возможности лишний раз мелькнуть при дворе.

— Я не любая другая, — ответила с вызовом, но вышло растерянно, и я опустила глаза.

— Корфина, — Освальд выждал, когда я вновь посмотрю на него. — Не понимаю, почему вы предпочитаете оставаться в тени? Вы не робкого десятка, не молчунья… Так что, демоны раздери, с вами происходит?

Я не спешила отвечать, и он надавил:

— Ну? Я слушаю.

— Мальбуер, — выдохнула я обреченно. — Но перед тем как попасть в дом графини, из-за несчастного случая я потеряла память. И теперь… чувствую себя абсолютно чужой в этом мире…

Нужно было видеть ошеломленное лицо Освальда.

— О, Видий! — он потер виски.