Лихой гимназист

Из-за нового императорского указа в особых гимназиях в короткие сроки резко поприбавилось учеников. Среди дворян и прежде учились простолюдины, но лишь те, кто обладал выдающимися способностями, а теперь с новым потоком в гимназии хлынули не только «немощные» дворяне, но и ребята из других сословий. И если на «немощных» дворян смотрели сквозь пальцы. Всё-таки это были аристократы, причём многие — из старинных родов, то пацанов недворянского происхождения, даже способных, считали лишним грузом, и всячески ставили им палки в колёса.

В этом вопросе большую роль играло мировоззрение руководителя конкретного учебного заведения. Если тот имел некоторую терпимость, тогда проблем таких не было, но если директор оказывался, как у нас — напыщенная скотина, не желавшая, чтобы разночинцы занимали государственные посты и получали дворянские титулы, тогда и политика велась соответствующая.

Завязался спор. Полчаса парни трепали языками, рассуждая о том, справедливо ли гнать разночинцев или нет. Мне недоела эта болтовня.

— Так что мы предпримем, господа? — спросил, наконец, Василий. — Делать-то что-то надо.

— А у вас есть предложение? — поинтересовался Ушаков.

— Собрать побольше гимназистов и всем вместе потребовать вернуть отчисленных. Если понадобится, можно устроить протест и не идти на уроки.

— Забастовку устроить? — уточнил Шереметьев. — Можно попробовать.

— Я участвовать в таком не намерен, — замотал головой толстый парень.

Ещё человек пять, которые до этого рассуждали о недопустимости дискриминации по сословному признаку, тоже под разными предлогами отказались «бунтовать».

— Рисково это, — скептически заметил Ушаков, который не высказался ни «за», ни «против». — За агитацию и подстрекательство всех выгонят. Даже не посмотрят, кто дворянин, а кто — нет.

Но были и те, кто поддержал идею, и у Василия ещё больше загорелись глаза, когда он увидел единомышленников.

Я же молча наблюдал за происходящим.

— Я тоже считаю, что Василий дело говорит, — произнёс Шереметьев. — Какой прок сидеть тут и рассуждать? Надо оказывать посильное давление на наше руководство. Предлагаю действовать.

— А как действовать-то? — спросил кто-то. — Идти к директору?

— Каждый поговорит со своим классом, — снова взял слово Василий. — Мы сагитируем, кого сможем, и пойдём требовать отмены наказания.

— Сомнительное занятие, — снова вставил Ушаков. — Думается, нет в этом проку.