Лихо ветреное

Главным образом — чужого чего-нибудь… Ты картошку будешь? Дотушилась уже. Елена Васильевна целую банку малосольных огурцов принесла. Хорошие, с укропчиком… Наверное, пора детей звать, проголодались уже. Сегодня Серые придут, на борщ. Тамара говорит, что у нее какой-то подарок для тебя есть.

— Ух ты, Серые на борщ придут, а я уже натрескалась, как удав, — огорчилась Зоя. — Что ж ты раньше не сказал? Нет, тогда я картошку не буду, тогда я их подожду. Зови детей. Покорми сам, ладно? Мне еще курсовую этой Старцевой проверить надо.

— Курсовую я проверил. — Федор встал и принялся собирать грязную посуду. — Вроде все правильно. Потом еще посмотрю. Серые еще не скоро придут, часам к восьми, наверное. Ты бы лучше полежала пока, вон, ногу все время трешь. Или в ванне, пока горячая вода есть. А то эти потом покоя не дадут. Особенно Манька. Аленка опять в словарях копалась. Слушай, ведь это неправильно, наверное. Маленькая совсем, а туда же. Я только в школе читать научился, кажется. Да и то — «мама мыла раму»… Что-то в этом роде.

— Да ладно, что ты так беспокоишься, — рассеянно сказала Зоя, думая о другом: Эдик проявился не к добру! — Ты — в школе, Сережа — до школы, и читать, и считать, и задачки решать… Особенно задачки решать. И что, сильно это ему повредило? Нормальный пацан растет, хоть и гений, конечно.

— Ага, гений, — ревниво буркнул Федор, звеня в мойке посудой. — Как же, гений… Он сегодня «час» через «з» написал.

— Ну, прости его, — попросила Зоя, улыбаясь. — Он, конечно, гений, но не до такой же степени, как ты! Таких, как ты, вообще не бывает.

Федор оторвался от мойки, оглянулся, усмехнулся насмешливо и снисходительно — не поверил.

— Иди-ка, правда, в ванную, — строго сказал он. — Сейчас детей кормить буду, а ты тут будешь под ногами путаться… А то кончится горячая — и грей тебе воду в кастрюлях.

Зоя сонно лежала в горячей воде, с удовольствием прислушиваясь к галдежу в кухне, — сегодня вечернего скандала не было, сегодня смеялись, — и без всякого удовольствия размышляла о том, с какого такого перепугу объявился Эдик.

Зоя засмеялась, вдруг сообразив, что она радуется, что юность прошла.