Лихо ветреное

 — Толич, смотри, Серый чего-то пришел…

Павел оглянулся — на балконе появился какой-то совершенно невыразительный тип, и невысокий, и неширокий, и стриженный не наголо, и никаких золотых цепей. Немножко скуластый, слегка курносый. Очень спокойные, даже будто сонные, светло-серые глаза. И одет во что-то серенькое, в обычную летнюю униформу любого городского жителя среднего достатка. В общем, вполне серый. Но чтобы крутой?..

Карликовые бегемоты потихоньку подвинулись к выходу, некоторые вообще смылись незаметно, которые остались — расступились, освобождая место в центре у перил, каждый подчеркнуто уважительно кивнул Серому, некоторые даже сказали что-то.

Наблюдать за всем этим было неожиданно интересно, и Павел для удобства выбрал хорошую диспозицию — вышел за дверь, но остановился у косяка. И зал почти весь видно, и балкон, и Серого в центре балкона.

Внизу что-то произошло, Зоя что-то спросила, несколько голосов ей ответили, и вдруг над залом негромко понеслось: «Во французской стороне, на чужой планете…» Павел невольно шагнул вперед, заглянул вниз — неужели вчерашний сумасшедший танец Зоя здесь репетирует?

Ничего подобного.

Танец, конечно, тоже был сумасшедшим, но ничем, похожим на вчерашнее безобразие в кабаке, даже и не пахло. Это был просто сумасшедшей сложности спортивный танец, наверное — экспромт, потому что каждая танцевала свое, и Зоя танцевала свое, и это было все очень сложно, и профессионально, и красиво… Но такого массового психоза, который он наблюдал в ресторане «Фортуны», вызвать, конечно, не могло. Простая тренировка. Ну, хорошо, не простая тренировка. Очень сложная тренировка. Но деньги с балкона никто кидать и не думал.

Танец закончился, в зале началось беспорядочное движение, разговоры, смех… Конец рабочего дня. Сейчас она сядет в полированную керосинку Серого — и уедет. Куда?

— Зоя, — сказал Серый."

"Павел шарахнулся за дверь. Настроение резко испортилось. Все-таки на редкость глупо он себя ведет со вчерашней ночи.

Лет пятнадцать назад он разучился вести себя так глупо. По крайней мере, до последнего времени он был в этом твердо уверен. А главное — какое ему до всего до этого дело? Ах да, его об этом уже спрашивали.

Серый что-то говорил Зое, Зоя что-то говорила Серому, Павел старался не слушать, потому что никакого дела ему до этого не было, и так три часа неизвестно на что убил, а Макаров, наверное, уже плов сочиняет… Все, надо ехать.