Лихо ветреное

Они оба оглянулись — Зоя стояла в двух шагах, заложив за спину руки со своей тряпочной сумкой, покачивалась с пятки на носок, радостно таращила на Павла глаза и хохотала. Павел неуверенно улыбнулся, пожал Андрею Антоновичу руку и опять уставился на Зою. Она перестала хохотать, помолчала, поулыбалась, порадовалась глазами, а потом спросила точно так же, как в прошлый раз, — с интересом и немножко с подозрением:

— Павел Браун, а вы вообще-то кто?

— Вообще-то я врач, — сказал он, с неловкостью вспоминая свой прежний ответ.

 — Я в МЧС работаю. Нас врачами обычно не называют. Мы просто спасатели.

Зоя перестала улыбаться и качаться с пятки на носок, удивленно щелкнула языком и совершенно по-детски спросила недоверчиво:

— Чё, правда, что ли?

— Правда… — начал Павел, радуясь ее интересу.

— А Серый-то, кажется, все видел, — вдруг злорадно встрял Андрей Антонович и слегка попинал носком кроссовки волосатого, который уже выкарабкался из ящика с песком и сидел на земле, опять нежно оглаживая свое лицо.

 — Эй, артист, вживайся по-быстрому в образ трупа. Только не воняй. Серый вони очень не любит.

Волосатый перестал оглаживаться, дикими глазами глянул в сторону стоянки — и вдруг подхватился, шарахнулся куда-то вбок, вдоль фасада здания клуба, пригибаясь, как под обстрелом. Добежал до угла, свернул в узкий проулок между клубом и оградой стадиона и исчез.

— Не хочет в образ трупа вживаться, — констатировал Андрей Антонович с сожалением. — Ну, что ж, по большому счету его можно понять… Но ведь все равно когда-нибудь придется.

Кстати, там, за углом, вчера траншею выкопали. Во-о-от такущая траншея, метра полтора шириной. А глубиной — все два будет… Зоя, я должен тебя предупредить: у меня рабочий день сегодня уже закончился. А в свое законное свободное время я не обязан оказывать медицинскую помощь, тем более — каким-то случайным прохожим. Да и никаких инструментов для ампутации у меня с собой нет.

— Да ладно вам, Андрей Антонович, — весело сказала Зоя.

 — Отдыхайте спокойно. Тем более что у нас теперь спасатель есть. Да, Павел?

Павлу тоже вдруг стало весело. Конечно, он ничего не понимает, но никто его, кажется, за рукоприкладство не осуждает, а этот замечательный Андрей Антонович, похоже, даже одобряет. Вон какой довольный, прямо вылитый Макаров после удачной работы.

— Да, — серьезно согласился Павел. — Тем более что мне для проведения ампутации иногда никаких инструментов не нужно.