Лихие. Депутат

Ему, в принципе, было все равно, сколько и чего мы добываем. Он не поверит ни одному моему слову, а необходимые данные получит от аудиторов из «Большой тройки», которые рассчитают справедливую цену компании. С его стороны этот вопрос был просто элементом вежливости. Вроде улыбки.

— Господин Сорос говорит, — опять повернулся ко мне Гирш, — что для него такая покупка — это непрофильный актив, портфельная инвестиция на короткий срок. Он не слишком любит нефтяной бизнес, потому что считает его малоперспективным. Нефть стоит дешево, и ее много.

Да еще и экоактивисты по всему миру задают новые тренды и усложняют работу. Возобновляемая зеленая энергетика — вот настоящее будущее цивилизованного общества. Он советует тебе расстаться с нефтянкой без сожаления и переключиться на другие сферы. Углеводороды — это вчерашний день.

— Ну и зачем ему такое старье? — резонно возразил я. — Пусть не покупает, если вчерашний день, мы тут не обидимся.

Гирш хмыкнул и отвернулся, явно оценив мой тонкий юмор. Переводить сказанное мной он не стал.

Я уже знал, что в переводе с птичьего языка портфельная инвестиция — это все равно что взять породистого щенка на продажу. Подкормил, привил, сделал родословную, которая идет прямо от любимого кобеля Адама и Евы, и вуаля! Три конца на кармане!

Мой гость посидел в казино еще с полчаса, рассеянно поставил выданные фишки на красное, слил все в один присест и погрузился в точно такой же шестисотый чернильно-черного цвета, как и всех нормальных пацанов в Москве. На прощание меня похлопали по плечу и пробурчали что-то одобрительное, выдав визитку менеджера из инвестиционного банка Морган Стенли.

Высококвалифицированный специалист по отъему чужих бизнесов скоро приедет в Москву и все сделает в лучшем виде. Мне даже беспокоиться не о чем. Нужно только без лишних вопросов оплачивать счета, которые пришлют по факсу. Вот это, я понимаю, сервис!

Я смотрел в сторону удаляющегося кортежа, пока он не скрылся вдали, а потом направился на соседнюю улицу. Я прошел пару кварталов, прямо туда, где давно уже приметил работающий таксофон, и вскоре прижал к уху кусок неубиваемого советского карболита.

Жетон с глухим лязгом провалился в утробу аппарата, а следом за этим звуком раздались длинные гудки, которые прервались внимательным молчанием.

— Грузите апельсины в бочках, — заявил я человеку на том конце провода и повесил трубку. М-да… И ведь не расскажешь никому, что такой серьезный поворот новейшей истории начинается с дурацкой фразы Остапа Бендера.