Лихие гости

— Не откажите в просьбе, — продолжил Данила, стараясь не сбиться с уверенного тона, — проведите к Мирону, есть у меня надобность побеседовать.

— Неужель запамятовал, что сказано было? — отозвался один из мужиков. — Сказано тебе было так: дорогу сюда забыть и больше не появляться. А ты появился и чужих людей с собой притащил. Зачем?

— А вот проведете меня к Мирону, я ему все расскажу, до донышка. Для вашего блага я сюда пробирался.

Староверы переглянулись, и тот, который заговорил первым, коротко обронил:

— Ступай вперед.

Данила пошел. Старовер — следом за ним. Остальные остались на месте, наблюдали за казаками, не спуская с них глаз. Но казаки под началом Прокопова, как и договорились заранее, сидели и лежали, не шелохнувшись, словно уснули, пригретые жарким солнышком.

И вот — та же самая изба, где разговаривали Данила и Мирон еще недавно. Те же самые черные от старости книги на полке и тот же самый невыветриваемый особый запах. Мирон сидел на широкой лавке, упираясь в нее обеими руками, глядел исподлобья.

Глухая тишина царила в избе — словно здесь покойник лежал. И только скользила беззвучно белая пушинка по широким половицам, переворачивалась, замирала неподвижно и снова продолжала свой путь, пересекая избу из угла в угол.

— Сказывай, — первым нарушил тягостное молчание Мирон, — зачем казенных людей привел?

— Цезарь обратно вернулся, — заторопился Данила, боясь, что Мирон оборвет его и не даст договорить до конца, — вот поэтому и казаки, чтоб под корень его извести, чтоб духу не осталось. Да только без твоей помощи не обойтись, помощи прошу.

— Цезаря изведут, а после за нас примутся, будут давить, как тараканов. Нам с антихристовыми слугами жизни нету, только смерть.

— Погоди, Мирон, дозволь слово сказать, решенье свое принять всегда успеешь. Я здесь не по доброй воле и не по своему желанию, выслушай…

И Данила, стараясь говорить ясно и убедительно, пересказал все, что услышал от исправника Окорокова: староверы пропускают казаков, дают им коней и помогают добраться до лагеря Цезаря. За это получают они полную неприкосновенность от властей и будут проживать так, как жили раньше, никто их не тронет.