Лихие гости

Запутался он в последнее время, совсем запутался, словно стоял с завязанными глазами, растопырив руки, пытался наугад поймать бегающих возле него людей, а они ускользали и ускользали, успевая больно его шпынять со всех сторон. Так и просидел, будто в полудреме, пока не вернулся Ефтеев и не доложил:

— Грузились они у Сушкова, который скобяной магазин держит. Оптом покупали. Топоры, гвозди, пилы — как будто строительство большое затевают. Много чего взяли. А у Колесникова, в бакалее, муку брали, крупу, — еду, одним словом.

— Ладно, ступай, — отпустил его Захар Евграфович, — надо будет, я позову.

Агапов вернулся не скоро и вернулся встревоженный. Вкатился на своей коляске, попил холодного чая из тонкого стакана в серебряном подстаканнике, и, пока пил, рука подрагивала, а стекло тоненько звенело.

Отдышался, вздернул седую голову:"

"— Совсем худо, Захарушка, худо. Уйма народу у Дубовых снялась в одночасье и ушла. Помнишь, я про Савелия рассказывал, которого после в участке отравили? Так вот он, оказывается, всем, кого за Кедровый кряж зазывал, тогда особое слово говорил, как бы сигнал.

— В какое? — спросил Захар Евграфович.

Агапов развел руками.

Они и предположить не могли, что обоз из двадцати двух подвод был уже за Кедровым кряжем, а у прохода теперь, на выходе в долину, круглыми сутками дежурили часовые, которых Цезарь, Бориска или Петля проверяли самолично, особенно ночью.

Визжали пилы, стучали топоры, ядрено пахло в весеннем воздухе смолой. Свежие срубы, ярко желтея ошкуренными бревнами, быстро и весело поднимались вверх. Горели костры, пахло жирным мясным варевом. На этот раз Цезарь строил свой лагерь совсем по иному плану и в ином месте: совсем недалеко от прохода уже стояли две караульные вышки, с которых прекрасно виделось все изножье кряжа. За вышками ставились срубы, ставились в таком порядке, что образовывали круг.