Лихие гости

В спальне, снимая платье, Луиза спросила:

— Мсье Луканьин… Военный Коллис… Ученый? Зачем?

— Да Бог их знает, — ответил Захар Евграфович, — сказано в письме, что начальником над ними лейтенант Коллис. А зачем? Им, Луизонька, как Агапов говорит, виднее, они люди умные и ученые!

И он нетерпеливыми руками принялся помогать ей снимать платье.

Луиза так прочно вошла в последнее время в жизнь Захара Евграфовича, что он иногда, задумываясь, даже удивлялся самому себе: не было раньше такого человека, который имел бы над ним полную власть.

И выражалась эта власть только в напевном голосе, в плавных движениях, в искрящихся темных глазах и в нежных ласках. Луиза ничего от него не требовала: ни денег, ни нарядов, даже не задавала вопросов о будущем, — словом, не досаждала и малой малостью, но сам Захар Евграфович знал: если она попросит, он для нее готов на все.

И с этой мыслью в тот поздний вечер он уснул, уткнувшись лицом в теплое плечо Луизы, совершенно счастливым.

А на следующий день, после обеда, из Успенки подоспело известие, что Данила бесследно пропал.

7

— Такие, варнаки, ловкие, прямо спасу нет! Чих-пых, мы и сообразить ничего не успели. Руки связаны, рот заткнули, а на голове мешок, мы и не видели ничего; слышали только, что Данила нас позвал, и больше его не слышали — не мякнул даже. Кони всхрапнули и поскакали. Ну а мы в мешках сидели, пока мужики не подъехали и не развязали…

— Спать надо было меньше, сволочи! — ярился Егорка и едва не наскакивал на сторожей с кулаками.

— Ты нас не сволочи, — угрюмо оправдывались сторожа, — ферт отыскался! Вот сам бы тут посидел под таким страхом, поглядели бы на тебя… Ишь, какой храбрый, после драки…

Егорка плюнул и отступился, понимая, что, сколько ни кричи сейчас, хоть закричись, хоть в кровь расхлестни рожи недотепистым сторожам, все равно толку не будет и делу не поможешь. А дело складывалось худо. На подстылом снегу, еще с прошлого дня истоптанном многими конскими копытами, свежих утренних следов отыскать не удалось.

Нашел, правда, Егорка несколько вмятин от подков, определил, что направлены они в сторону дороги, которая ведет в Емельяновку и дальше, в тайгу, но тут же эти вмятины и потерялись. Пока сновал туда-сюда, пока сторожей тормошил, добиваясь от них внятного ответа, солнышко поднялось, стало припекать, и снег, оседая, заслезился — какие уж там следы!

Будто на воздусях улетел Данила, оставив после себя ровным счетом пустое место. Так же бесследно исчез и его конь.