Лягушка под зонтом

Он помнит, как открыл шкаф в комнате отца, много лет запертый на ключ. Робкая попытка вызвать дух второй половины своей натуры? Вероятно. Словно вещи, которые носил отец, дадут ему то, что не успел сам.

Никита вынимал костюмы, висевшие на вешалках, – черные, синие, серые. Совсем светлые для лета, которые, как говорила Наталья Петровна, носили с первого мая до первого сентября. Свитера из отменной шотландской шерсти, туфли из мягкой английской кожи. Все выглядело так, будто только что из дорогого европейского магазина.

Примеряя вещь за вещью, Никита отдавался странному чувству, почти экстатическому: он Дроздов! Такого возбуждения не испытывал даже рядом с женой.

Одетый как отец, он в зеркале видел себя другого. Большой лоб – свидетельство незаурядного ума, большой нос – природная сила натуры, крупные губы – аппетит к жизни и долголетие.

Как хорошо, что Ирина Михайловна не успела отнести вещи отца в церковь, ей не хватило времени. А Наталья Петровна, догадался он, предусмотрительно пресекла даже попытку – заперла шкаф на ключ.

Никита, облаченный во все отцовское, направился в кабинет. С новым чувством открывал другие шкафы, в которых до самого потолка лежали бумаги.

Поворот ключа – скрип дверцы – и перед ним фигурки, найденные в лесах Урала. Оставленные при себе. Это хорошо, что они здесь, а не в музее... Мысль, пойманная в потоке непривычных, отцовско-дедовских мыслей. Они пробивались к нему, вышедшему из силового поля Натальи Петровны, с помощью осязаемых вещей.

Когда Наталья Петровна покинула этот мир навсегда, в его изменившееся силовое поле вкатился Мазаев. Разве не дед и отец Дроздовы подтолкнули его? Конечно, они. Иначе с какой стати Владилен Павлович пришел бы, встал на пороге и сказал: «Вы – Никита Тимофеевич Дроздов, сын Тимофея Никитича Дроздова, внук Никиты Тимофеевича Дроздова».

Никита смотрел в открытую дверь ангара. Как будто хотел запомнить горизонт, который открывался за рекой, пустырь, который обещали в следующее лето превратить в сквер с цветочными клумбами.

Вряд ли он когда-то снова окажется здесь: цельность, которую он обретает шаг за шагом, поведет его другими путями...

17

Ольга переступила через порог и уловила странный запах. Что это? Едко, кисло и горько одновременно. Она с силой втянула носом воздух. Пахло еще и сладковато. Как намек на то, что на этой кухне прежде пекли сладкие пироги и даже пирожные – корзиночки, эклеры."

"Ольга метнулась к плите.