Лягушка под зонтом

Если ответ не понравится, попросить подумать, предложить деньги. Сейчас каждый ответ имеет свою цену, а Зоя Григорьевна совершенно ясно сказала, что готова заплатить."

"С тех пор как Ольга вместе с бабушкой занялись «очень малым бизнесом», ей нетрудно спрашивать, просить, требовать, умолять и даже отказывать. Но стоило подумать, кого ей предстоит найти – Барчука, а это значит снова смотреть на него, говорить с ним, – ее тело без всякого спроса начинало мелко дрожать, а щеки – гореть.

Такого с Ольгой пока еще не было.

Бабушка говорила, что она из тех, кто поздно созревает. Не головой, а телом. Она не сразу догадалась, что Куропач, например, давно хотел стать для нее не просто другом.

Это случилось, когда она с родителями жила в Хатанге. В окрестностях поселка в предощущении конца полярной ночи зашумели стайки куропаток – в полярную ночь они далеко не откочевывают. Местные охотники ждут своего часа. Хансута Вэнго, он же Куропач, позвал ее с собой – отец давно доверил ему свою двустволку.

На снегоходе за четверть часа они долетели до распадка, поросшего кустами ивняка.

Они надели снегоступы и устремились в заросли. Всюду набиты тропы из птичьих крестиков. Куропатки – птицы ленивые, больше бегают, чем летают. Если вспугнуть этих белых птиц с черным хвостом, они, конечно, поднимутся на крыло, пролетят немного, потом снова сядут в снег. Самки, у которых наряды проще, чем у самцов, сливаются со снегом и выпархивают прямо из-под ног.

Ольга не чувствовала сорокапятиградусного мороза, Куропач – тем более. Кровь гудела в ушах. Удача пьянила – столько птиц, совершенно непуганых...

Еще мало света, но тот, который был, обещал, что совсем скоро полярный день добела разбавит тьму длинной ночи.

– Вон, вон она! – крикнул Куропач.

Ольга увидела, как битая птица шлепнулась в снег. Она помчалась за ней с резвостью подружейной собаки, но унты утонули в снегу, она упала.

Куропач спрыгнул с плотной верхушки сугроба, задел ее, и они, разгоряченные, распластались на снегу.

Она почувствовала, как молния на куртке медленно отступает, спускается вниз. Хорошо, а то слишком жарко. Куропач знает, что надо делать...

И он делал, но не то, о чем подумала Ольга. Горячие руки вползли под полу куртки, потом нырнули под свитер, потом под майку. Обжигая, они тискали, мяли, гладили ее живот, ползли выше... Ольга чувствовала шершавые от мороза губы на своих.