Лягушка под зонтом

– Знаешь, твое мыло с лесной фиалкой на самом деле лечебное, – сказала Надя. – Я дала его одной прихожанке – она не просто вышла из весенней депрессии, она вылетела из нее. Ты просто молодец, Ольга. Северные люди должны принять тебя с радостью. Так что она предлагает? Зоя Григорьевна, я имею в виду?

– Она создает общину атабасков. В ней будет школа, и, как она говорит, ей нужны учителя, которые научат детей понимать реальную жизнь. Сейчас для малых народов Крайнего Севера самая настоящая оттепель.

– Не связанная, я думаю, со всеобщим потеплением климата, – фыркнула Надя.

– Нет, с переменой нравов, – усмехнулась Ольга. – Народам Крайнего Севера разрешено стать теми, кто они есть на самом деле. Ненцам – ненцами, эскимосам – эскимосами, долганам – долганами. А не просто жителями одной общей страны.

– Ну-у... Вы с Зоей Григорьевной подойдете друг другу, – заметила Надя. – Две деловые женщины, которые мыслят не кухонными категориями.

– Не думала, что ехидство – это качество, которое не утрачивают даже.

– А некоторые это качество обретают с годами, – парировала Надя.

Они рассмеялись.

– Но скажи, почему ты все-таки уезжаешь?

«Почему?» – мысленно переспросила Ольга. Ее взгляд уперся в яблоню. А почему маленькие яблочки-китайки краснеют боками, обращенными к юго-западу, хотя солнце приходит с востока? «Брось, – одернула она себя, – отвечай на вопрос».

– Спрашиваешь почему? – Ольга повернулась к Наде. – Душно в городе. Он чужой. Я сама себе чужая в Москве. – Ольга усмехнулась, взяла белую, как арктический снег, салфетку со стола.

Надя улыбнулась, светлые ресницы почти прикрыли глаза.

– Если бы ты точно знала, что хочешь именно этого, ничьи слова тебя не удержали бы. Сама знаешь."

"– Ох, что я могла натворить.

– Но не натворила, – заметила Надя.

Ольга подняла салфетку. Откинулась на спинку дивана.

– Ты мудрая, Надя. – Вздохнула. – Ты такая родилась, я понимаю. В общем, мне надоело. – Она легонько хлопнула ладонью по столу.