Гарпия с пропеллером

– Как это ничего? – ожил муж тетки. – Чего тогда ревешь?

– Вас не касается, – шмыгнула носом девица и, резво вскочив на ноги, убежала.

– Странно, однако, – пробормотал сидевший около меня парень, – что ее так напугало?

Пассажиры перестали разговаривать, в салоне воцарилась тревожная тишина. Я сидела ни жива ни мертва. Господи, сделай так, чтобы мы благополучно сели, мне совсем не хочется умирать. И потом, здесь полно детей, отчего их жизнь должна прерваться, едва начавшись?

Внезапно в проходе появилась другая стюардесса, крупная шатенка.

Быстрым шагом она подошла ко мне и крикнула:

– Возле места 18С?

Ответа не последовало. Стюардесса присела, пошарила по полу руками, тяжело вздохнула и пробормотала:

– Видать, дело гиблое.

Затем она почти бегом скрылась в кабине пилотов.

– Вы слышали? – запаниковала мать шалуньи.

– Нет, – пролепетала я, – вроде фраза звучала: «Дело гиблое».

– Боже! – взвизгнула дама, сидевшая за мной. – Мы падаем! Кошмар! А-а-а…

Вопль полетел по салону, через секунду орали почти все: и мужчины, и женщины, и дети. Но у меня язык словно к нёбу прилип, а лицевые мышцы парализовало. Руки вцепились в подлокотники. Вот ужас, мы и впрямь летели вниз с высоты десять тысяч метров. Сколько времени продлится падение? Минуту? Две? Пять? А потом? Я больше никогда не увижу своих детей, собак…

– Господа пассажиры, успокойтесь, – заверещала шатенка, выскакивая из-за занавески, – наш полет проходит нормально, через полчаса осуществится посадка в аэропорту Шереметьево.

Кое-кто из перепуганных пассажиров замолчал. Почувствовав, что железная рука, сдавившая горло, разжалась, я осторожно вздохнула. По спине тек пот, во рту пересохло, и лицо у меня, наверное, бледное с синевой, словно черничный йогурт российского производства.

Внезапно мать капризной девочки вскочила на ноги.

– Не верьте этим сукам! Они хотят, чтобы мы падали молча, без скандала!

Стюардесса покраснела:

– Успокойтесь, пожалуйста. Лена, принеси даме валокордин!

Тут же появилась другая девушка, и меня вновь охватила тревога. Выглядела бортпроводница не лучшим образом: на щеках черные дорожки размазанной туши, нос похож на сливу, помады на губах нет.