Гарпия с пропеллером

Кеши не было минут двадцать, потом он вышел, неся в руках… штук десять «золотых» и «серебряных» кругляшей на ярких лентах.

– Эй, дружок, – велел он Банди, – иди сюда.

Пит выскочил на тротуар.

– Ну-ка, – забормотал Кеша, – подставляй шею. Вот эта, на синем шнурке, – за первое место по поеданию чипсов, теперь золотую медальку – за добрый нрав…

Через пять минут Банди запрыгнул в машину. Кеша сел за руль.

– У нас имеется шесть золотых, – сообщил он, – пять серебряных и три бронзовые награды. Эх, жаль, кубок забыл купить.

Я покачала головой. Да уж, вряд ли найдется в Москве пес, обладающий медалью, на которой выбито: «За победу в соревнованиях конькобежцев», правда, она одна такая, остальные были без надписей.

Поэтому, сами понимаете, подходить к Бандюше со стороны зубов совершенно безопасно. Вот зализать до обморока он может, а укусить никогда. Я бы лично поостереглась приближаться к нему сзади, потому что при любом намеке на опасность Бандюша мигом делает лужу.

Мужчины, кряхтя, оторвали пита от пола и потащили его вверх по лестнице. На лапах пса висели кирпичи, больше всего Бандюша напоминал вывороченный из земли памятник собаке Павлова. Сейчас его затащат в мою ванну, и угадайте с трех раз, кому поручат сбивать камни, отдирать битум и мыть собаку? Надеюсь, у вас нет сомнения по поводу кандидатуры.

– Что у нас происходит? – раздался голос, и в холл вошел Дегтярев.

Дима начал путано объяснять полковнику, в чем дело. Приятель нагнулся над ванной.

– Да уж, не хотел бы я туда упасть!

Не успел он вымолвить фразу, как в мое сердце змеей вползла тревога.

– Немедленно отойди в сторону! – заорала я.

Дегтярев не любит подчиняться приказам, поэтому и не подумал пошевелиться. Впрочем, события развернулись столь стремительно, что полковник все равно не успел бы отскочить в сторону.

Собаки, нервничающие в зимнем саду, услыхали голос Александра Михайловича и решили встретить любимого человека. Скорее всего, они все вместе налетели на дверь. Она распахнулась. Освобожденная свора ринулась к лестнице, впереди несся Снап, за ним ковылял толстенный Хучик, шествие замыкала старуха Черри, из-за подслеповатости потерявшая резвость.

– Стой! – заорал Кеша.