Лето волонтёра

– Остынь, Максим. Они все уже мертвы… хуже, чем мертвы.

– Мы не знаем, – ответил я. В ноздри бил тяжелый запах крови, плоти и дерьма. Запах смерти. – Дайте, пожалуйста. Или я попрошу мать.

– Вдруг это вирус? – повысил голос Леонид Владимирович.

– Нет таких вирусов, чтобы залезть в скафандр, раздеть человека, заставить мутировать и покрыться белой шкурой! – упрямо ответил я.

– Дарина… – генерал повернулся к ней за помощью.

Дарина молча взяла из его рук пистолет и подошла ко мне. Сказала:

– Одного не пущу.

Я хотел сказать ей, что я не чужой кораблю.

Что я защищал его от Слуг, и корабль может это помнить.

Но понял, что говорить бесполезно.

– Закройте за нами проход, – попросил я. – И открывайте каждые полчаса секунд на двадцать.

Леонид Владимирович пожевал губами. Его обляпало меньше, чем нас, но он тоже был в слизи и обрывках белой кожи.

– Мы подготовим вторую группу, – сказал он наконец. – Через три часа. Нет, через полтора.

Я не стал спорить. И говорить, что и вторая группа, и третья, и еще отряд бойцов с оружием Инсеков должны были быть тут изначально, тоже не стал.

Видимо, как часто случается, вся эта авантюра с экспедицией на корабль Инсека была полуофициальной, без лишнего шума и заметных приготовлений, чтобы в случае неудачи списать все проблемы на стрелочников.

Я прикрыл на миг глаза. Гнездо вроде бы успокоилось, перестало истерить. Надо же, какие они разные по характеру… может, это слоны влияют? Они существа нервные.

«Дай мне, что сможешь, – попросил я. – Все, что сможешь».

И пошел к экрану, стараясь не смотреть под ноги.

Глава четвертая

Жарко и легко – как и прежде в корабле Инсека, но совершенно нет приторного грибного запаха… значит, это был запах самого пришельца?

Вообще никакого запаха не чувствовалось, и никакой больше влажности, воздух горяч, сух и безвкусен – как в пустыне. Было темнее, чем раньше, словно работало лишь какое-то дежурное освещение.

Мы с Дариной стояли, прижимаясь друг к другу и озираясь. Это, несомненно, было то самое помещение, куда прошла группа десантников, – тихо жужжали разложенные приборы, ощетинившиеся какими-то антеннами и объективами.

Маленький белый цилиндр, на котором мигала зеленая лампочка, астматически всхлипывал, втягивая и выпуская воздух, наверное, контролировал атмосферу. В сторонке лежали свернутые в рулончики серебристые пластиковые одеяла – они тут и ночевать собирались? И открытый ящик с сухими пайками, пластиковыми бутылками воды, крошечной газовой плиткой.