Лето волонтёра

Был почти уверен, что она возникнет где-нибудь у меня за спиной, что именно ко мне она прицепилась, пока я лежал без сознания.

А она скрывалась в Дарине! И предпочла говорить ее губами, не высовываясь.

– Причинишь ей зло, – прошептал я, глядя на Дарину, – тебе не жить.

– Знаю, – ответила Прежняя в теле Дарины, повернувшись ко мне. – Мне не жить, и придется еще долго молить тебя о смерти. Я все понимаю и отношусь к твоей угрозе с должным уважением.

Милана за спиной Дарины вопросительно посмотрела на меня.

Нет.

Сейчас не время для драки.

– Есть возможность решить дело миром? – спросил я.

Лже-Дарина кивнула.

– Надеюсь. Насколько я понимаю, это не ваша реальность и не ваша война. Мне плевать на вас, вам на меня. Вы предлагали уйти, теперь бы я согласилась.

– Очень хочется все взорвать, – задумчиво сказала Мар.

– Я тебя не помню, милая, – отозвалась Мод. – Корень погиб, я потеряла большую часть памяти.

– Не меня.

– Что поделать, жизнь сурова, – вздохнула Мод. – Не оправдываюсь, но наш вид никогда не отличался милосердием. Как и люди, впрочем. Будем договариваться?

Я подошел к Дарине вплотную. Взял ее за руку. Сказал:

– Будем. Держись, Даринка.

– Ее сознание спит, – пояснила Мод. – Но если тебе хочется произнести положенные слова, пытаясь достучаться до разума Дарины, то говори. Можешь даже поцеловать ее, ведь поцелуй любви творит чудеса.

– Не паясничай, – ответил я. – Чего ты хочешь? Уйти? Мы тебя отпустим. Клянусь.

Мод покачала головой.

– Я серьезно пострадала. Мне нужно принять в себя новые личности, чтобы восстановиться. Кто попало не сгодится.

– Исключено, – сказал я. – Нас ты не получишь!

– Понимаю, – кивнула Мод. – Да вы мне и не нужны. Если я приму ваши личности, то вы одержите надо мной верх.

– Я могу стать частью тебя, – неожиданно произнесла Мар.

– А как же ненависть к Прежним? – Мод рассмеялась. – Ох, какая знакомая история…

Удивительно. Это была Дарина. Тело Дарины, лицо Дарины, голос Дарины, даже мимика, улыбка, то, что левый уголок губ поднимался чуть выше правого, то, как она едва заметно щурилась, смеясь, – все это было Дариной.

Но я ее больше не видел, я видел Мод. Холодную, безжалостную, саркастичную Мод.