Лето волков

Тарасовна, Мокеевна, Малясы смотрели так, будто впервые видели чудо раздувания огня.

– Шо я им, артист? – буркнул Климарь, но без всякого раздражения.

Притащил колоду. Воткнул топор. Дал Ивану ножи и оселок.

– Лейтенант, раз ты в помощниках, намантачь ножей! Как завалю, ты переднюю левую ему отставляй! Чтоб я в самую царь-жилу!

Иван, поплевав на лезвие, начал править острие. Краем глаза наблюдал, как у Варюси открывается калитка, и Гнат, с пустым мешком, пятясь и кланяясь, по своему обыкновению, отправляется в свой обычный поход в лес.

Варюся постояла на крыльце, глядя на собрание односельчан у двора Кривендихи. Размышляла.

Кривендиха, с пустым ведром, чуть не плача, вывалилась из сарая.

– Вот так, ро́стишь, ро́стишь, а потом под нож!

– А детей шо, на вечную жизнь рожаешь? – засмеялся Климарь.

Он набросил дужку ведра на руку, попробовал пальцем лезвия ножей.

– Добре намантачил, – сказал Ивану. – Ну, пошли…"

"В сарае было темновато. Боров издал визг предчувствия. Забегал. Горбыль загородки затрещал от его метания.

– Гляди, под руку не подвернись, лейтенант. А то вместо кабана тебе в царь-жилу попаду…

Размяв массивные плечи, он ударил забойником в стойку. Яшка заверещал так, будто острие вонзилось не в дерево, а в него. Климарь воткнул рядом второй нож. Посмотрел на лейтенанта, стараясь в полутьме оценить впечатление.

– Дверь закрой, а то еще выскочит! Правда, с моего удара не выскакивают.

11

Забой кабана, как некогда добыча мамонта.

– От забойщик так забойщик – любого кнура завалит, хочь на двенадцать пуд, – заявила Попеленчиха, пришедшая с грудником на руках.

– Климарь в лесу живет. Слово звериное знает, – заметила Тарасовна.

– Господи, сколько ж грошей надо, шоб такого борова вырастить, – вздохнула Малясиха.

– По совести надо жить, а не по деньгам, – сказал Маляс, подняв поучающе палец. – По науке марксизьма.

Варя, решившись, накинула на плечи «варшавский» платок с бахромой, отливающий серебром.

Появились участницы «порожнего похорона», компания бойких девчат – Орина, Малашка, Галка и Софа. Они управились со своим делом, вытерли слезы и теперь весело болтали. Софа, как всегда, стреляла шелухой от семечек, подобно зенитному автомату, выбрасывающему пустые гильзы.

– Быстро схоронили! – съехидничала Малясиха.

– Там Голендухи закапуют, – объяснила Орина. – А у нас слезы кончились.