Лето волков

Сегодня песня была грустная, «козацкая», под стать событию.

Засвет встали козаченьки в поход с полуночи,Проплакала Марусенька свои ясни очи…Иван приподнял голову, прислушался.

– Ты работай, раз оно тебе нужно, душой не прыгай, – сказала бабка, глянув на окно. – А скоко ж в эту тарелку пулек влазит?

– В магазин? Этот старого типа: сорок девять, – Иван вернулся к пулемету, закрепил пружину, соединил диски. Стал вставлять патроны, пробуя пальцами силу подачи в лотке. – А в новые магазины – сорок семь.

– «Магазины». В магазинах карасин должен быть, гвозди, мыло, соль… а тут смерть одна.

– Не плачь, не плачь, Марусенько, не плачь, не журися,Та за свого миленького богу помолися…Иван, не глядя, соединил затворную раму со ствольной коробкой, вставил магазин, прихлопнул его ладонью. Попробовал крепость защелки, продолжая слушать.

– Хорошо поет! – сказал Иван. – Скажи, неню, есть у нас дивчина по фамилии Спивачка?

– По фамилии нема, а так, по-разговорному, кажная вторая спивачка.

– А самая лучшая? – Иван подбрасывает собранный пулемет, любуясь результатом.

– Стоить мисяць над горою, а сонця немае,Маты сына в дороженьку слезно провожае…– Ой, – улыбается бабка, качая головой. – А ты свои ухи спроси!

12

Варя снимала белье с веревки во дворе, Мокеевна встряхивала и складывала в таз.

– Ой, я рад бы, матусенько, скорей возвернуться,Та шось конь мой вороненький в воротах споткнувся…– Ой, Варюся, была б я хлопцем, так за такий голос до самой смерти тебя любила б.

Варя даже не улыбнулась. То ли от песни печальной, то ли на душе и без того было безрадостно.

Хоть и было темно, она различила у калитки фигуру Ивана. Лейтенант стоял у калитки, молчаливый, сосредоточенный, и почему-то не входил.

Мокеевна проследила за взглядом Варюси. Вздохнула.

– На ночь оставишь – отсыреет, – сказала она.

– Днем высохнет.

Лейтенант наконец вошел.

– Ой, – всплеснула руками Мокеевна. – У меня ж в печи… подгорит! Я, Варя, у себя досушу.

Она быстро собрала белье в таз и осторожно обошла Ивана. Уж больно серьезен был раструб пламегасителя за плечом лейтенанта.

Иван и Варя стояли, не решаясь начать разговор. То ли из-за пулемета за плечом, то ли по более серьезной причине, лейтенант изменился за последний день. И не только в переживаниях по поводу замученного парнишки было дело. Что-то повернулось в самой глубине лейтенанта, и прежним он не будет, Варя это осознала и выразила отчаянием, прозвучавшим в голосе:

– Холодно як! – она передернулась. – Зайдите, товарищ лейтенант.