Лето волков

Мокеевна, помощница Вари, готовившая во дворе кормежку для скотины, отвернулась, чтобы скрыть усмешку. Сапоги, гимнастерку, ремень лейтенант нес в руке. Вид у него, босого, помятого и непричесанного, был не очень представительный.

Тайком пройти не удалось. Девчата у забора согнулись от приступа смеха.

– Купаться ходил, – сказал лейтенант. – Водичка что надо.

Девчата зашлись в новом приступе.

Во дворе ждала новая неприятность: морячок.

– От так встреча! Ты ж Иван Капелюх?

– Валерий? – Лейтенант взял себя в руки.

– Недельный отпуск. За героическое взятие Измаила.

– Его же брали.

– Кто?

– Суворов.

– Суворов пехота, а мы моряки. А ты, сказали, этот… ястребок, что ль?

– Вроде.

Пожали друг другу руки. Морячок поморщился, разгоняя воздух ладонью.

– Фу, ну и гадость! Сдурели вы тут в тылу! В лесу документы проверяли!

– Кто?

– Да эти, твои, бойцы-истребители. В тылу, а бойцы.

– Кто проверял? – Иван на глазах трезвел.

– Я не фраер, документы потребовал. Все законно.

– И как фамилия – кто проверял?

– Эта… смешная.

– Штебленок?

– Во! Попадание с первого залпа!

– Валерка! – закричала из-за тына Кривендиха.

– Ну, пойдем с мамой визиты делать! Отдыхай, милиция! – И, небрежно отдав честь, Валерик морской походочкой удалился.

За ним потянулись любопытствующие.

– Шо он, як индюк до петуха? – сказала бабка. – Ты бы форму одел, показал, кто с вас красивше.

Но Иван сидел на завалинке. Потом вскочил. Притащил ведро воды из колодца. Вылил на голову.

– Ты шо? Вода холоднюча, а у тебя грудя больные! – запричитала бабка.

32

У калитки переодетого и побрившегося Ивана встретил Попеленко. Из оттопыренных карманов торчали горлышки бутылок, заткнутых початками.

– Товарищ командир! Як говорят, продолжим знакомство!

– Пошел отсюда! – взорвался Иван, рука его полезла в карман. – И чтоб я тебя с этим не видел! Расстреляю к чертовой матери… Бандюги под селом, флот издевается, немедленно взять карабин и патрулировать!

– Во, бешеный! Заикой сделает! – Попеленко пустился прочь, оглядываясь.

33

Огород Глумского стал утоптанной площадкой. Председатель гонял жеребца на корде. Жеребец косил налитым кровью глазом, ронял пену, грыз удила. Лейтенант поздоровался, услышал что-то невнятное в ответ.

– Добавь, Справный! – кричал Глумский. – До кобыл швидко бегаешь, а тут лодырничаешь!

Поглядеть на коня сбежались пацаны во главе с попеленковским Васькой.