Лето волков

Гнат тоже взялся за конец веревки, продолжая напевать. Опустили гроб.

– Ровно лег, – сказал Попеленко. – Добрая примета.

Взялись за лопаты. Холмик вырос быстро. Сверху поставили обелиск.

«Штебленок Н. А., боец истребительного батальона, погиб смертью храбрых при защите жителей села Глухары».

Выпили, закуску брали грязными пальцами. Гнат пел с набитым ртом. Лейтенант смотрел на обелиск, на плохо покрашенную настойкой маренника звезду, вытесанную из доски.

– Надпись надо обновить. Краска до первых дождей.

– Керамическую плитку окисями распишем, поглазируем, обожжем, – сказал Глумский.

– «При защите жителей села», – сказал Иван. – А у каких жителей он квартировал?

19

Иван поднял выпавшую из тына штакетину. Во дворе бродили две курицы. Собачонка виляла хвостом. В мутном оконце мелькнули бледные пятна лиц. Лейтенант стукнул штакетиной по приоткрытой двери. Ответа не было. Вошел.

– Здравствуйте…

В ответ посыпались делано радостные голоса:

– Заходьте, заходьте! Гость какой! Дуже радые!

Хозяин протирал сонные глаза.

– Светло, а мы спать. Экономия! – объяснял Маляс. – Як спишь, нет потребности пищи.

– Не видел вас на похоронах…

– Я за курами бегала, – сказала Малясиха. – Петуха нема. Чужие кочеты уводят наседок, а я шукаю, где яечки поклали.

– Мы с удовольствием, – подтвердил Маляс. – Гражданский долг! Я, по социальному рождению, с малоимущих охотников. – Указал на старую одностволку.

"– Да что вы со мной так… первый раз видите?

– Так то вы в пацанах состояли, а зараз при должности, – сказал хозяин.

– Где у вас Штебленок размещался? – спросил Иван.

Маляс указал на замусоленную занавеску. Лейтенант откинул ее. Топчан, табурет, полки со штопаной одежонкой. На подоконнике два стакана. Иван стал просматривать вещи.

– Ще остало́сь. – Хозяйка принесла сложенную латаную рубаху. – Постирала та зашила. Нам чужого не надо.

Лейтенант откинул соломенный тюфяк. Пусто. Заглянул на полку.

– Вы, на охоте, в лесу, видели кого-нибудь с собакой? Вроде охотничьей, помесь. Крупная. Ошейник веревочный. – Иван спрашивал по ходу осмотра.

– Не, – Маляса понесло на другую тему. – Мы с тех, кто сопротивлялся оккупантам. Ни продуктов с нас, ни квартеры. Что возьмешь? Пролетарьят!

– Почему же Штебленок жил у вас?

– Недорого, – пояснила Малясиха. – У ястребка какой доход, если честный?

– Он был честный! Достойная личность, – подтвердил Маляс.