Лето волков

Лейтенант умылся и поднял голову. Вороны разлетались в стороны от семейства круков, уступая место более сильным. Из-за чего у них спор вышел? Присмотрелся. Под деревом у сторожки что-то то ли висело, то ли стояло. Странная фигура. Иван осторожно приблизился.

Теперь пришла очередь круков уступать. Они взлетели медленно, без криков, соблюдая достоинство.

Под деревом висел человек. Вернее, то, что от него осталось после крепких вороньих клювов. Казалось, человек стоит: пальцы босых ног, полностью уцелевших, касались земли.

Иван видел удавленных. Но обычно вешали как положено. Иван снял вещмешок, достал полотенце, обмотал лицо. Запах начавшегося разложения стал не так чувствителен.

Ивану нечего было заниматься тем, что должно беспокоить совсем других людей. Он был проездом. Но близость родного села обязывала проявить интерес, предупредить, если возможно, опасность.

Он осмотрел землю под ногами, не забывая поглядывать вокруг. Поднял затоптанную ногами фуражку с поломанным козырьком. Отряхнул, отвернул подкладку околыша. Увидел размытую от пота надпись. Чернильным карандашом было выведено: «Штеб… Н. А.».

Значит, это тот ястребок, который проверял у него документы? Он что-то чувствовал? Ведь не зря просил пройти с ним до реки. Отпечатки сапог были беспорядочны. Здесь двигались суетливо, очевидно, борясь с сопротивлением.

Чуть в стороне лейтенант увидел следы копыт и колес.

"На уровне лица заметил обломанный сучок, на конце которого повис пук буроватых волос из лошадиной гривы. Иван снял пук и положил за отворот пилотки. Нашел еще небольшой клочок шерсти с боков, сунул туда же. Зачем – сам не знал. На фронте столько было трупов, и никто никаких улик не собирал. Там убийство было естественным результатом боевых действий. Но в тылу убийство становилось преступлением. Странно: все изменяло расстояние.

Иван прошел по тропе с десяток шагов. Стащил повязку с лица. Сел под дерево. У него было предчувствие, что все это как-то повлияет на его жизнь. Скорее уезжать! Отдать фуражку Гупану, и на летучку, а там и поезд. Ту-ту!

Птицы начали возвращаться. Они садились на темную фигуру, галдели, дрались, пока всех не разогнал крук. Птицы хозяйничали, не обращая на него внимания, будто знали, что он транзитник и заниматься происшедшим не будет.