Лето волков

…А хозяйствие хороше, куры, гуси ще й кабан, ой…Песню оборвала хлопнувшая дверь.

34

Серафима, с корзинкой в руке, подошла к калитке Кривендихи. Село было занято обычными вечерними хлопотами. Возвращалось стадо, хозяева разбирали коз, овец, коров по дворам. «Иди, иди, Касатка…» – «А ты куды побег? Стегани его, Мокевна!» – «Званка, Званка!»

Кривендиха носилась по двору. Вылила ведро с водой в питьевую колоду, в другую, кормовую, вывалила мешанку.

– Заходь, кума! Тебе чего?

– Та вот, Кондратовна, хочу ж людей собрать, отметить прибытие!

– Так твой Ванька, балакают, крутанул та уезжает!

– Ну, так отметим прощанку.

– Ой, горячие они, молодые. А мой Валерик не пишет, беда. Чего ты с корзинкой?

– Купить у тебя харчей. У меня не густо.

– Ой лихо! – взмахнула руками Кривендиха. – Все Семеренковы скупили. И яйцы, и солонинку, и сала было фунта три, хлеба спекла, тоже…

– Та куда им? Двое их теперь!

– Ото и оно! И у Тарасовны харчи скупляют. Куды им такую прорву? А? – Кривендиха перешла на шепот: – А Малясиха сдогадалась: Семеренков чертей харчами задабривает.

– Та шо ты? Не дай бог!

– Ще хуже дело. Малясиха рассказывала: шла за Семеренковым, а дощ прошел, песок чистый!

– И шо?

– След не от сапог. От копыт козлиных. Во как!

– Господи, помилуй, – перекрестилась Серафима.

– Ой бо! – воскликнула Кривендиха. – Вражина, загородку сломал!

Она бросилась навстречу выскочившему из сарая борову.

– А ну, пошел, Яшка, сволота, ведро желудев скормила, скоро лопнешь!

Боров, похрюкивая, повернул обратно.

– Добре, шо Иван уезжает. Надо ль оставаться возле таких-то людей?

– Ой, лучше с чертом воевать, чем с фашистом! – ответила Серафима.

35

Попеленко, выпив и закусив, перешел на умильный тон:

– Варюся молоде́нька, а яка хозяйка! А писни спивае, ой! Всю область объездила. Он, грамоты! «Найкращей спивачке Полесся!»"

"– Та який уже голос? Токо грамоты! Я их при немцах прятала. Там же это… вожди!

– А, може, споешь, Варя? – промычал, глотая колбасу, ястребок.

– Спою! Токо без тебя. Я с лейтенантом хочу побеседовать, як там обстановка на фронте. Дуй до детей!

– Разумное рассуждение! За детей последнюю! – опрокинув чарку, ястребок попятился к двери, придерживая полы куртки. Вдруг гаркнул: – Щастя этому дому! – Взглянув на свадебный портрет, добавил: – Нового щастя!

36

Серафима сидела на лавочке у плетня. Девчата без Вари не пели.

– От, дежурю, – Попеленко, пошатываясь, сел на лавку.