Летний сад

Но Сайка не закричала, не слышно было, чтобы кто-то летал, не хлопали крылья, не звучал писк. До Марины донесся приглушенный голос Сайки:

– Здесь тепло! И тихо! Просто отлично. Иди сюда. Ничего тут нет.

Марина прислонилась к дереву. Ночь сгущалась. Лес стал черным так внезапно, когда последний свет угас в небе… Она не видела Сайку, она ничего не видела. Может быть, утро в июне придет пораньше… Может быть, через несколько часов Марина снова все увидит, а потом они пойдут и найдут озеро.

– Сайка?

– Что?

– Ты где?

– Я пытаюсь немного поспать, вот я где.

– А почему ты не выходишь?

– Зачем бы? Здесь тепло. Хорошо.

Марина подавила страх, давивший ей на язык и горло и мешавший дышать, мешавший заснуть.

Она не знала, сколько времени прошло. Она дремала, когда услышала, как рядом с ней опустилось что-то тяжелое.

Когда она открыла глаза, среди синих теней вырисовывались силуэты деревьев. Настало утро.

Сайка тяжело опустилась на траву рядом с ней. Дневной свет принес Марине мало облегчения. Они не могли найти поляну, чтобы увидеть серое небо.

– Это просто глупо, – сказала она, пока они брели, бесконечно несчастные. – Подожди, пока я расскажу маме с папой, что ты сделала. Просто подожди, пока я им расскажу, и они скажут твоим родителям, и если ты думаешь, что тебя наказывали прежде, просто подожди, что будет на этот раз.

Сайка засмеялась:

– Думаешь, это хуже, чем то, что я уже вынесла? Думаешь, моего отца обеспокоит такое?

Марина понимала, что Сайка права.

"Они провели этот день в отчаянии. Марина могла бы поклясться, что она уже трижды видела одно и то же упавшее дерево. Она могла бы поклясться, что уже видела ту же самую поляну, с теми же белыми березами, черными елями, серыми тополями. Вокруг были камни и упавшие ветки и стволы, живая органика, естественная для леса, необходимая лесу. И Марина, и Сайка не были необходимы, и, пока они шли или садились отдохнуть, Марине становилось все яснее, что лесу не слишком нравится их присутствие, в них нет никакой пользы.

Она замерзла. Она была грязной, измотанной. Она была голодна. Ей хотелось пить. Черника, которую она постоянно ела, чтобы заглушить жажду, раздражала желудок: она перестала собирать ягоды.

Сайка раздражала всю душу Марины. Она перестала ее слушать.