Летний сад

Ты в то лето купил ему грузовичок и новую гитару, помнишь? О, ему так нравился этот грузовик, и он так хорошо играл на гитаре! Играл как дышал, так говорят. И пел чудесно – «Тюремный рок» Элвиса Пресли, только по-своему. Он пел мне песни на английском, русском, испанском, даже на моем итальянском! – Слезы текли по лицу Викки, она напевала для Александра то, что некогда пел ей Энтони: – «О соле мио, ты передо мной, мое солнце в твоем лице…» Он пел: «Я душу отдам за твой поцелуй…» И он пел: «Cupido, cupido prego…» – и ваше русское, «Темные глаза»… ну да, «Очи черные», это было его хитом! – воскликнула Викки.

Александр помнил Энтони тем летом, перед его отъездом в Вест-Пойнт, как он сидел в одиночестве на террасе, при свете луны, перебирал струны гитары, почти голый на аризонской жаре в сто пятнадцать градусов по Фаренгейту, и распевал «Очи черные» снова и снова.

А этой ночью он недоверчиво качал головой.

– И ты перестала сопротивляться, – сказал он Викки, прикуривая новую сигарету. – Ощутила свободу на этом пути.

Викки кивнула:

– Я перестала сопротивляться. Да сама королева Виктория не смогла бы ему сопротивляться. – Ища утешения в воспоминании, она скрестила руки на груди, наклонилась вперед.

Александр содрогнулся:

– Нет. Остальное я знаю.

– Знаешь? – Но Викки произнесла это без удивления. Однако сказала так, словно говорила «Нет, ты не знаешь».

Александр повторил, что знает.

– Много лет назад, – заговорил он, – когда я был даже моложе Энта, я оказался в такой же ситуации с одной из подруг моей матери, а она была примерно в том же возрасте, что и ты, – тридцать девять.