Лестница в Эдем

– Не прощу! Сидеть, я сказал! Руки держать перед собой! Смотреть на стол! – гаркнул краснолицый. В голове у него что-то замкнуло.

И тут Леонид Бурлаков совершил главную свою стратегическую ошибку. Он вскипел и вскочил, оказавшись головы на полторы выше краснолицего. Видимо, преимущество в росте затуманило ему мозги и он забыл, что в бытовой драке побеждает обычно не самый сильный, а тот, у кого в большей степени отвинтились тормоза.

– Послушайте, уважаемый! Я не позволю, чтобы какой-то гном… – величественно начал он.

Лучше бы он родился глухонемым. Никакая другая часть тела не вредит человеку больше его собственного языка. Если поначалу лицо у приятеля Эди было просто красным, то теперь сделалось отечным. Казалось, ткни его щеку пальцем, она брызнет помидорным соком.

– А ну пошли выйдем! – глухо, уже без всякого актерства сказал он.

– Никуда я с тобой не пойду!

– Пойдешь! Еще как! – мрачно пообещал краснолицый и, ухватив Бурлакова за пиджак, поволок его к выходу, точно упорный буксир неуклюжую баржу.

– Мужчина, держите себя в руках! Официант, вызовите милицию! – пискнул Бурлаков.

– Я те покажу милицию! Сейчас ты у меня получишь и милицию, и полицию! – ласково, как ребенку, пообещал бывший борец, однако обманул и милиции не показал.

Похожая на тушканчика официантка проводила их заинтересованным взглядом. Зозо метнулась следом, но, опомнившись, осталась на месте. В этом самцовском дуэте она явно была лишняя.

В окно ресторана мать Мефа видела, как краснолицый, наседая на Бурлакова, толкает его в грудь и что-то кричит.

На этом этапе обзор Зозо загородили белые спины любопытствующих официантов. Повторяя «пустите! да пустите же!», она с трудом протолкалась к стеклу и увидела, что перепуганный Бурлаков чудом заперся в машине и сдает назад, а краснолицый бежит следом, колотит кулаком по лобовому стеклу и что-то выкрикивает.

– Надо же! Дворники оторвал! Додумался же! Не нужно было твоему кексу его обзывать! Получил бы пару щелчков – и всё! – услышала Зозо восхищенный голос брата.

Зозо в гневе обернулась, готовая наброситься на него, но Эдя благоразумно отбежал и перепорхнул на освободившийся стул Леонида.

– Надо же, еще тепленький!.. Старался, нагревал! – сказал он созерцательно.