Лестница в Эдем

Интересно, слово «нравиться» теперь тоже табу? У кого бы спросить?

– И что ты тут делаешь целыми днями? Тебе не скучно?

Багров посмотрел на нее удивлением.

– Почему мне должно быть скучно?

– Тут же тихо. Нет никого. Эссиорх же уходит, наверное, часто.

– Ну и что? Человеку не должно быть скучно с самим собой. Если он боится тишины, что-то с ним не в порядке. Значит, он пытается нечто в себе растоптать, – сказал Матвей убежденно.

Ирка быстро взглянула на него. Она всегда пугалась и одновременно радовалась, когда кто-то высказывал мысли, приходившие ей самой.

Она и сама замечала, что многих людей буквально колбасит от тишины. Они физически не находят себе места, если случайно в ней оказываются. Начинают метаться. Пытаются включить телевизор, радио – все, что угодно. Должно быть, в эти минуты бедняги с ужасом обнаруживают, что они живые, реально существующие, а не только жующие, спящие или потребляющие, и попытаются поскорее заглушить в себе ужас самостоятельного бытия. Убейте меня кто-нибудь, бормочите, орите, рассказывайте мне ваши якобы последние и якобы важные новости – только чтобы я поскорее забыл, что я – это я, и поскорее вновь растворился бы в жвачном бытии!

Багров подошел к Ирке и остановился совсем близко.

– Знаешь, когда я в первый раз понял, что ты мне нравишься? Очень нравишься? – спросил он.

Ирка напрягла память.

– Хм… Когда мы вместе тренировались? Пока я не обленилась? – спросила она, предполагая, что парням должно нравиться все конно-спортивное."

"– Нет. Как-то мы с тобой пошли к Бабане, и я наблюдал, как ты вставляешь на зарядку аккумуляторы.

От фотика, плеера, еще от чего-то… Ты вытряхивала их, вставляла, вщелкивала. Одних зарядников у тебя было штук пять, и все торчали щупальцами заблудившегося спрута.

– Серьезно, что ли? – спросила Ирка разочарованно. Уж больно незначительное было событие. Ей рисовалось нечто более романтическое.

– Ага! А потом тебе не хватило розеток. Мы отправились в магазин, и ты потребовала: «Дайте мне удлинитель на четыре дырки!» Я как-то очень ярко запомнил и магазин, и сонного продавца, и тебя в тот момент.

Ты была стремительная, собранная, радостная! Много всяких странных и слившихся воспоминаний!

– Я такого не запомнила, – грустно сказала Ирка.

Матвея это не удивило.

– Человек почему-то редко запоминает моменты, когда бывает внутренне гармоничен. Напротив, если про некий момент ему самому кажется, что он был хорош, то, скорее всего, тогда он был просто жалок, – кивнул Багров.