Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

Такие талантливые люди вынуждены воевать на фронтах. Такой девушке на сцене блистать, а она рискует жизнью за нашу Родину, — задумчиво проговорил Орлов.

Герман Янович распустил артистов, а сам пошёл к художественному руководителю театра.

У меня оставалось три дня отпуска, но провёл я их неожиданно дома. Вернувшись из театра, к вечеру почувствовал боли внизу живота. Я уже предполагал, что это то, что случается с каждой женщиной раз в месяц. Спал плохо, а на следующий день даже не планировал вставать с постели.

Что за наказание? Неужели у всех женщин это происходит так болезненно? Поэтому весь день я валялся и матерился, кляня на все лады судьбу и те силы, которые меня сюда забросили. Однако на следующий день стало легче. Вспомнив о заказах из полка, два дня бродил по разным магазинам. Компанию в этом нелёгком деле мне составила сестра. Съездили на аэродром, я узнал, когда будет служебный самолёт в Ростов-на-Дону. Мне сказали, что в следующую ночь будет борт. Оставшееся время ушло на сборы, наставление матери «Береги себя» и наставление сестры «Перебей как можно больше фашистов». И вот наконец я сижу в транспортном самолёте, который везёт меня на юг.

Глава 4

Июнь-июль, 1943 год. Южный Фронт. Евгения Красько

Прилетели в Ростов под утро. В самолёте удалось подремать несмотря на шум, который издает этот аппарат. В городе пошёл сразу в комендатуру, требовалось узнать, есть ли в родной полк какой-никакой транспорт. Попутный тоже подойдёт. Мне повезло из госпиталя возвращалась машина в пехотный полк, и комендант об этом знал.

Он направил меня в госпиталь, а уже оттуда меня подсадили в санитарные машины, их было две. Водители были настолько любезны, что довезли меня прямо до территории полка. Мне обрадовались и это было на самом деле приятно. Девушки, мужчины молодые и в возрасте искренне радовались. Меня тискали, обнимали, говорили разные слова, которые бальзамом ложились на мою душу. Здесь я чувствовал себя как дома, почему-то вспомнилась жизнь, та которая уже в прошлом, но по-прежнему в будущем. Потом была раздача заказов и подарков. Когда все более-менее угомонились, начались вопросы девушек в нашей палатке. Расспрашивали о Москве, о том какая она стала, после того как фронт отошёл на запад. Я рассказал о процедуре награждения в Кремле и конечно же о том, как праздновали и я напился. Все смеялись."

"На следующий день меня пригласила наша доктор «Айболит», капитанша Нина Петровна Понтюхова. А всё мои критические дни.